Сказка полностью рассказана?
Почему опять «Битлз»? О них написаны сотни и сотни книг, снято бесчисленное множество фильмов и видеосюжетов, опубликованы тысячи статей и сказаны миллионы слов, что еще можно сказать? Согласны, сложно найти что-то новое. Разве что вновь и вновь изложить свои личные переживания и ощущения, вернувшись в то теперь уже бесконечно далекое время. Но тем не менее новое всегда появляется, и не видеть этого невозможно.
Речь даже не о распаде «Битлз», а о том, как мир прожил все эти 50 лет и как бы он их прожил, если бы «Битлз» и вовсе не было. Человек, далекий от творчества этой группы, наверняка с удивлением спросит: а разве мир вообще заметил, что ее не стало? Или: ну и что такого они сделали, чтобы мир прожил без них как-то иначе?
То-то и оно, спорить о значении или об отсутствии мирового значения «Битлз» можно очень долго, скажем так, эти споры идут и поныне. И уже сам этот факт, на наш взгляд, является ответом на недоуменные вопросы: раз идут споры, раз помнят и забывать не собираются, значит мир не только заметил, что «Битлз» не стало, миру важно ответить на вопрос: а что это вообще было? Значит, сделали-таки эти парни нечто, чтобы о них написали-наснимали и наговорили столько, сколько, наверное, никто из столпов культуры не получил.
Кстати, мы забыли среди прочего упомянуть и научные работы, посвященные «Битлз», они теперь появляются регулярно и пишутся на самых разных языках и на всех континентах. Так что помимо мировой музыки уже давным-давно признано воздействие группы на культуру в целом, на эстетику, моду, политику наконец.
А вот совсем недавно был восполнен еще один пробел в исследовании упущенной до этого сферы влияния этих четырех музыкантов. Директор DeVoe Moore Center при Университете штата Флорида Сэм Стейли написал книгу The Beatles And Economics. Понимаете, да? «Битлз» и экономика». Вот те на... Однако, как отмечает Beatles Magazine UK (одно из периодически выходящих вот уже более полувека сакральных периодических изданий битломанов), о «Битлз» написаны библиотеки, но почти нет работ, рассказывающих о влиянии группы на музыкальный бизнес. Теперь есть.
По словам Стэйли, отрасль в 1967 году фундаментально отличалась от своего состояния в 1963-м. Другими словами, отмечает Сэм, «Битлз» и здесь изменили все. В начале 1960-х годов артисты полностью находились под контролем звукозаписывающих гигантов Decca и EMI в Великобритании и Capitol, RCA и Columbia в США. А вот ливерпульская четверка помогла своим коллегам добиться гораздо большей самостоятельности.
Автор отмечает, что, если бы не коммерческий успех «Битлз», то многие другие группы так и остались бы «нишевыми». Отметил он и умение коллектива рисковать в студии и монетизировать этот риск. Результатом стал расцвет музыкального творчества. Новые артисты и новое звучание получили финансовую поддержку больших компаний в период с конца 1960-х до середины 1990-х.
А вот совсем недавно довелось нам познакомиться со свежей научной монографией молодого (вернее, молодой) культуролога из Петербурга. Девушка хорошо поработала и собрала о «Битлз», казалось бы, все, что только можно было собрать для обоснования своего финального тезиса: «На мой взгляд, сказка под названием «Битлз» полностью рассказана. Память об этих людях, конечно, все еще осталась, но интерес к ним со временем все более угасает».
Если бы довелось сидеть в университетской аудитории во время обсуждения этой работы, уместно был бы задать автору вопрос: «Если сказка уже полностью рассказана, тогда зачем вы, мадам, сами взялись ее так вдохновенно и масштабно вновь всем рассказывать, разве это еще кому-то интересно?».
Тезис этот, о забвении, еще более забавен, если учесть, что полвека тому назад, когда миллионы людей на планете были буквально оглушены вестью об исчезновении группы «Битлз», многие, поверьте, очень многие их них были уверены в том, что группа эта — пророки только одного поколения и останутся они таковыми исключительно для битломанов-современников, а для нарождающихся поколений будут если не пустым звуком, то уж наверняка просто одной из многочисленных музыкальных, то бишь рокн-ролльных историй.
А если б им тогда сказали, что пройдет 50 лет и все эти годы о «Битлз» будут без конца говорить, писать, снимать фильмы и спорить, спорить и спорить, и предрекать им забвение, а потом появятся и научные трактаты о «влиянии «Битлз» на мировую культуру» (причем не только музыкальную), то вряд ли бы этому кто-то поверил и вообще воспринял бы всерьез.
Как когда-то сказал Борис Гребенщиков:
— «Битлз» были только для нас. Они пришли к нам, потом ушли, а мы остались, чтобы теперь всегда быть с ними.
Эпоха ушла, эпоха сменилась
И, несмотря на то, что за полвека все уже рассказано, напомним хотя бы вкратце... Пятьдесят лет назад, 10 апреля 1970 года, Пол Маккартни выступил с заявлением, в котором говорилось, что в связи с «личными, деловыми и музыкальными разногласиями» он не видит возможности продолжения существования «Битлз». Эта дата считается официальным концом работы группы. Прекрасно о том, как была воспринята эта новость многими советскими школьниками, написал на минувшей неделе в одной из соцсетей наш друг, один из видных битломанов бывшего СССР Александр Кан, с согласия которого мы публикуем его цитату. «В апреле 1970 года я учился в девятом классе. Мне еще не исполнилось и 16, но я уже был завзятым битломаном. С другими «битланутыми» сверстниками — а такими в нашем поколении, казалось, были все без исключения, во всяком случае, мальчишки — я обменивался на переменках пожухлыми черно-белыми фотографиями своих кумиров, а то и покупал их за сэкономленные на школьных завтраках 30-40 копеек.
Все выходные проходили за «переписыванием» с магнитофона на магнитофон выходивших один за другим альбомов. О пластинках можно было только мечтать. Мы их и в глаза не видели. А стоили «пласты» — так они назывались в нашей среде — запредельные 60-80 рублей, это чуть ли не ежемесячная зарплата родителей. Но каждый новый альбом был вехой развития, роста, освоения мира не только и даже не столько музыкального, сколько духовного, идейного, мировоззренческого.
С такой же жадностью, как и музыку, мы собирали по крохам всю доступную нам информацию о любимой музыке и музыкантах: через западные «голоса», более щедрые на новости о рок-музыке польские, чешские и гэдэровские молодежные газеты и журналы, которые можно было получать по подписке или покупать в киосках «Союзпечать». Ну и через единственный доступный нам за железным занавесом печатный орган с родины «Битлз» — газету британских коммунистов Morning Star.
Именно в Morning Star в середине апреля 1970 года я увидел фотографию обросшего бородой Маккартни и короткую заметку, в которой и цитировалось его заявление, смысл которого поначалу казался непостижимым настолько, что и поверить в него было невозможно. Построенный на фундаменте «Битлз» хрупкий подростковый мир обрушился».
Тут ни добавить, ни убавить, именно так все и было воспринято сотнями тысяч советских городских подростков, которые к тому времени уже хорошо понимали по-английски, потому что этот язык был одним
из путей познания — нет, не мира вообще, тогда об этом мало кто задумывался, познанием тех, кого никто никогда не чаял увидеть, но которые были так им нужны...
Через неделю, 17 апреля 1970 года, вышел первый сольный альбом Маккартни, который так и назывался McCartney, а спустя три недели, 8 мая, появился постскриптум: последний «пласт» «Битлз» Let It Be. Все. Эпоха ушла, эпоха сменилась. Была битловская, стала постбитловской.
Люди играют в «Битлз»
Американский музыкальный критик Ник Кон в своей книге «Рок с самого начала» выдвинул «Битлз» забавное обвинение. Они, на его взгляд, положили конец эпохе рок-н-ролла, так как перевели рок-н-ролл в категорию искусства. А с каких это пор, спрашивает Ник Кон, рок-н-ролл имел отношение к искусству? Подражая «Битлз», под их влиянием в постбитловскую эпоху масса групп потянулась за новыми красками, ударилась в эксперименты, часто неудачные (так как гениальными-то были только «Битлз»!), и старый рок-н-ролл умер, а мы, мол, ничего, в общем, не получили взамен. Такая вот мысль.
Сложно сказать. Может быть, с точки зрения поборника чистого рок-н-ролла, он прав. Действительно, такой волны экспериментаторства, как в конце 60-х — начале 70-х, рок-музыка не знала. Но в том-то и дело, что музыкальный мир должен не предъявлять претензий к «Битлз» за это, а сказать им спасибо — столько новых течений возникло как раз благодаря именно им.
В плавильном котле европейских, американских и африканских культур, также известном как США, когда-то появились рэгтайм, джаз, свинг и блюз. А, собственно, рок-музыка, арт-рок, джаз-рок, хард-рок, хэви-металл появляются как бы параллельно «Битлз», но, конечно же, и благодаря им. В конце 70-х и в начале 80-х годов родились пост-панк, ньювэйв, альт-рок (хотя уже в конце 60-х годов появляются ранние представители этого направления), хардкор, а также трэш-, пауэр-, дэт, блэк-, в общем, брутальные металлы.
В 90-е возникает брит-поп как реконструкция гитарного стиля популярной музыки 60-х, то есть, по сути, продолжение битловской традиции.
Но если же говорить честно, то до битлов и рока-то не было. Да, были Элвис, Чак Берри, Литлл Ричардс, но все они исполняли именно рок-н-ролл. По их же пути пытались пойти и битлы, поэтому первый их альбом Please Please Me значится как раз под жанром «рок-н-ролл». А вот уже в третьем их альбоме действительно есть рок. Заглавную песню альбома A Hard Day’s Night можно отнести к классическому року, а If I Fell — это одна из первых рок-баллад.
Но дальше — больше. До этого у группы песни были только про любовь. Но в шестом альбоме Rubber Soul появилась философская композиция Nowhere man. А в седьмой альбом Revolver включена полноценная почти сюита в стиле барокко-рок Eleanor Rigby (Маккартни), а Леннон включил в альбом первые психоделические вещи I’m only sleeping и Tomorrow never knows.
Так что «Битлз» — первооткрыватели, никто до них еще не делал такого. Ну а уже позже появились Pink Floyd, Scorpions, Queen, Nirvana. И они, уж пусть извинят поклонники этих групп, что-то добавили свое в те направления, которые уже проложили «Битлз». Как написал тот же Ник Кон: «Многое, созданное за десятилетия после «Битлз», звучит как пародия на музыку «Битлз» или подражание им».
И наконец. Есть такой журнал — Rolling Stone, который любит составлять музыкальные рейтинги. По его версии, среди 500 величайших песен 23 битловских, одна входит в первую десятку (Hey Jude Маккартни), среди 500 лучших альбомов 11 — от «Битлз», четыре входят в первую десятку. Среди 100 лучших исполнителей битлы занимают 1-е место.
Говорить о значении «Битлз» можно, наверное, бесконечно. За эти полвека стало ясно — оно огромно. Их музыка жива и будет продолжать жить. И есть тому доказательство: однажды подросток Стюарт Сатклифф сказал своему приятелю Полу то, что много раз повторял своему лучшему другу Джону: «Увидишь, вашими именами назовут планеты».
Через четверть века Международный астрономический союз утвердил за четырьмя астероидами названия Леннон, Маккартни, Харрисон и Старр...
