Ныне такое понятие, как «героика труда», неактуально. Но еще какие-то 50 лет назад среди произведений советских писателей, поэтов и художников явно превалировали произведения, воспевавшие радость и достижения свободного труда в СССР. Еще бы, успехи в этой сфере считались чуть ли не главным достижением социализма!
Все, однако, не столь однозначно, как может показаться тому, кто в то время не жил.
День трудящихся и год
Культ труда в СССР тесно увязывался с основополагающим постулатом социального государства о «всеобщей занятости» и насквозь пронизывал все общество. Неслучайно одним из главных государственных праздников оставался Первомай, который считался еще и Днем трудящихся. В слогане праздника «труд» присутствовал сразу за «миром» и «маем».
«Право на труд», конституционно закрепленное в Советском Союзе, считалось одним из главных завоеваний социализма и предметом особо культивируемой гордости всех советских (и прочих народно-демократических).
То, напомню юным, был обязательный труд — с 9 до 18 с обеденным перерывом, двумя выходными днями, регулярной получкой 5-го и 20-го и профсоюзной путевкой «По ленинским местам» в период ежегодного трудового отпуска. Кто трудиться не хотел (такие были), автоматически попадал в когорту тунеядцев. К ним применялись меры общественного и уголовного воздействия.
Приват нематериального
Однако система поощрения тех, кто хорошо трудился на своих рабочих местах (в последние десятилетия существования СССР вокруг была и масса таких, кто лишь делал видимость), была не только материальная, но и моральная. Лучших из лучших выделяли на собраниях, их портреты вывешивали на «доску почета». Их достижения отмечали переходящими вымпелами. На них равнялись. И награждали соответствующими нагрудными знаками, самым распространенным из которых был значок «Ударник коммунистического труда». Воплощавшееся в кусочке металла почетное звание каких-то особых материальных благ не давало, но статус и весомость награжденного в обществе и на производстве повышало.
Удар за ударом
Само движение «ударничества» возникло в комсомольской среде Урала в годы первых пятилеток и уже в 1930 году охватило 1,5 миллиона рабочих, занятых в промышленности. «Инициатива снизу» так понравилась советским иерархам, что 1 октября того года был проведен своеобразный праздник «День ударника». Тогда же появились и первые значки, которыми награждали победителей соцсоревнований и инициаторов «сокращения» пятилеток до четырех лет и менее.
С появлением стахановского движения, этакой героической вариации «ударничества», на фоне нормального труда замелькали воистину фантастические показатели перекрытия норм в 1000 процентов! Причем в экономике СССР такие рекорды ставились повсеместно. Независимо от отраслей. Будь то добыча угля или выращивание поросят.
Те изначальные значки по дизайну и вескости сильно отличались, правда, от простых, но почетных нагрудных знаков, бытовавших у нас в 1970-е, на которых треть пространства занимала надпись «Ударник коммунистического труда», треть — профиль Ленина, а остальную часть заполняла картинка масштабного строительства социализма по городам и весям.
«Ударными» признавались не только отдельные достиженцы, но и целые бригады, предприятия и отрасли (которым вручались всяческие вымпелы и переходящие знамена). Кроме того, в системе поощрения существовало еще и звание «Ударник пятилетки», подкрепленное соответствующим значком. Что же касается самой главной награды за доблестный труд — золотой звезды «Герой Социалистического Труда», то ею награждались за особо высокие показатели. Золотая «Гертруда», как ее называли некоторые обитатели партийного олимпа, отличалась от Звезды Героя Советского Союза тем, что в центре нее имелось изображение перекрещенных серпа и молота, да и лучи ее были потоньше. Однако вручалась она также вместе с высшей наградой Советского Союза — орденом Ленина. С момента учреждения сей награды 27 декабря 1938 года и до последнего награждения 21 декабря 1991 года Героями Социалистического Труда стали 20 615 человек. Первую награду 20 декабря 1939 года получил Иосиф Виссарионович Сталин.
Но последние годы существования СССР, если не считать нескольких месяцев генсекства Андропова, были абсолютно безопасными для тех, кто не любил работать, а любил говорить. Разлагающий основы фоновый ропот и злобное зубоскальство все планомернее тушили гордое сияние значков «ударников».
Формально любое звание могли отобрать. Что, если с «ударниками» и случалось, происходило крайне редко. Обычно же тот, кто умел работать, работал до конца и, уходя на пенсию, получал в дар от растроганного коллектива электросамовар, а от власти — настоящую медаль «Ветеран труда».
Идеалом отношения советского труженика к своей основной обязанности считалась преданность рабочему месту. Это, когда впервые, робким отроком, человек переступал порог отдела кадров родного предприятия, едва окончив школу (вуз), а потом лет эдак через 40 (в 60 для мужчин и в 55 для женщин) отсюда же отбывал на заслуженный отдых, обеспеченный позволяющей жить пенсией.
Случалось, правда, что герои сгорали на работе еще до наступления пенсионного возраста. О них слагались песни и передовицы газет.
С медалью на выход
Отношение к «ударникам» всегда оставалось в СССР приподнято-ироничным и двойственным. Дело в том, что задираемые ими планки показателей, непосильные для прочих работяг, могли быть не только предметом гордости, но и сильным раздражителем для тех, кто просто и честно трудился, выполняя нормы и планы. Успехи выдающихся товарищей по работе, таким образом, всегда умаляли чей-то добросовестный ординарный труд. Я уж не говорю про отстающих, которые выглядели на этом фоне еще более вопиющими. Системных бездельников, откровенных рвачей и отчаянных бузотеров в Союзе хватало всегда. Их наличие списывали то на пережитки, то на недостатки. Иногда, правда, они были почти незаметны. Государство закручивало гайки и заставляло затыкаться всех несогласных трудиться хорошо.
Мечта бедного студента
Но, так или иначе, формально труд оставался в почете до самого развала СССР. И знаки внимания к нему начинали украшать грудь советских юношей и девушек еще ранее, чем начиналось приобщение к настоящим наградам.
Каждый советский студент, отучившись два семестра, мечтал о третьем, «трудовом». Движение стройотрядов (ССО), впервые появившихся вместе с Целиной в степных областях Северного Казахстана, в 1970-е годы стало весьма характерной составляющей понятия «полноценная студенческая жизнь». Каждое лето десятки тысяч юношей и девушек в форменных зеленых куртках разъезжались по всей стране. И не просто «убирать мусор». Построенными теми стройотрядовцами объектами жители независимых стран пользуются до сих пор!
Движение ССО постепенно превратилось в СССР в мощную структуру, обладавшую значительной влиятельностью и пропускавшую через себя большие деньги. Но, кроме всего, оно поддерживало тот совершенно особый мир, в который окунались (с головой!) на своих каникулах советские студенты. Мир со своими законами, обычаями и традициями. Одна из непременных — появление к очередной осени на форменной куртке очередного знака. Свидетельства того, что лето прошло не зря.
Ежегодно редактируемый значок «Всесоюзный студенческий отряд» менял лишь номера сезонов (ведущихся от самого первого сэсэошного лета) и год, изображаемый на стилизованном мастерке. Например, «15» и «1973». Правда, знаменательные годы партийных съездов прибавляли еще и почетные названия. «1976» — «Всесоюзный студенческий отряд имени XXV съезда КПСС». «1981» — «…имени XXVI…». И так далее. (Хотя «далее» — не шибко.)
Лучших из лучших отмечали еще и значками «Почетный член студенческого строительного отряда» (выполненными в том же стиле). Ну а самых-самых награждали полноценными государственными наградами — орденами и медалями. Так же, как и всех прочих граждан СССР, «с честью отдававших свой полноценный труд во благо Родины».
В 1980-е годы принцип всеобщей занятости начал сильно пробуксовывать. Оказалось, что в оптимистической сути его таились те невидимые механизмы, которые и привели страну сначала к застою, после — к перестройке, а потом — и к тотальному разрушению.
Поголовный труд привел общество трудящихся к тому, что трудовой народ разучился трудиться. Всеобщая занятость превратилась в абсурд. Люди массово переставали трудиться на своих рабочих местах и, что было симптоматично, начали кичиться своим ничегонеделанием.
Это был конец...
