1. Из жизни землепроходцев: как Россия с тремя пушками хотела захватить Китай.
Прирастание России Сибирью — героический и парадоксальнейший момент истории. Горстки «предприимчивых» русских людей, казаков и промышленников, заряженные и зараженные движением на Восток, подарили Русскому государству «край», в несколько раз больший метрополии. В 1581 году начался Сибирский поход Ермака Тимофеевича, а в 1848 году Семен Дежнев «открывает Америку» за морем на задворках Чукотки. При этом само государство не всегда представляло размеры этих завоеваний и долго не могло определиться с их необходимостью.
В те же годы, когда Дежнев обнаружил Аляску, на южном фланге этого стихийного колонизаторского прорыва землепроходцы столкнулись с воинскими отрядами некоего «князя Богдоя». И это было воспринято появлением на пути очередного мелкого властителя, каких немало уже оказалось обложено ясаком в предшествующие десятилетия. Потому отправленному в 1650 году из Якутска Ерофею Хабарову было предписано с Богдоем и его народцем особо не церемониться.
«А велеть им говорить, что князь Богдой с родом своим и племенем и со всеми улусными людьми был под государевою нашего царя и великого князя Алексея Михайловича всея Руси высокою рукою в холопстве».
Ну а если неразумный Богдой станет противиться, тогда Хабарову дозволялось ударить по несговорчивому князьку всей мощью своего воинства — а это было без малого 140 человек при трех пушках!
И вряд ли кто-то из якутского начальства осознавал, что посылает горстку людей на завоевание самой населенной страны мира — Поднебесной империи, а «холопом своим» желает иметь не какого-то «князька Богдоя», а самого «сына Неба» — китайского Богдыхана! Когда Земля еще была вся в белых пятнах, такие казусы имели место.
Истины ради нужно сказать, что и китайцы, впервые прослышав про Россию, приняли ее за маленькое владение все в той же Сибири. И тоже автоматически включили в состав своих потенциальных «вассалов».
2. Царь Касимовский и хан Букеевский. Про казахских иерархов, служивших русским царям «верой и правдой».
В 1864 году в Петербурге вышла любопытная книга знаменитого историка В.В. Вельяминова-Зернова «Исследования о касимовских царях и царевичах», в которой есть следующие строки: «В 1600 году государь Борис Федорович пожаловал царевичу Казацкому Ураз-Мухаммеду город Касимов со всеми доходами и даровал ему вместе с тем титул царя Касимовского».
Известно, что Борис Федорович зазря вотчин не жаловал и титулов не раздавал. Нужно было заслужить. Царевич и заслужил — верой и правдой. Вначале — в войне против шведов под знаменами еще царя Федора Иоанновича в 1590 году, а позднее, в 1597-м — в походе на Крым вместе с самим Годуновым.
Ураз-Мухаммед-хан (Ораз-Мухаммед) приходился племянником хану Тевеккелю и праправнуком хану Джанибеку. Другие источники указывают, что Ураз-Мухаммед был «из сибирских ханов». В 1610 году он был убит в Калуге, а его «царство» досталось Арслану — внуку Кучума. Касимов, который оставался наградой для самых верных степных союзников русских царей, выполнял свою роль 200 лет.
Но самая тесная связь с русской армией была у ханского дома Внутренней (Букеевской) орды. Первым официальным ханом Внутренней киргиз-кайсацской орды стал султан Букей, поднятый на белой кошме 26 сентября 1811 года. По имени своего властителя орда получила название Букеевской. После смерти хана Букея ему наследовал сын хан Джангир, который властвовал в степях между Уралом и Волгой с 1824 по 1845 год.
Несмотря на образ жизни и облик восточного владыки, хан Джангир был по-европейски образованным человеком. Взращенный в семье астраханского губернатора С.С. Андреева, казахский царевич получил все то, что было необходимо светскому юноше из высшего общества в России пушкинской поры. И, может быть, даже больше. Известно, что Джангир-хан владел несколькими языками, и не только восточными, но и западными.
Основным моментом для царской администрации было то, что властитель такого подвижного и непостоянного в политических пристрастиях племени был лоялен к России и лоялен искренне. В 1839 году хан Джангир побывал в Санкт-Петербурге, где встречался с императором Николаем I. В результате царь присвоил хану звание генерал-майора и даже пообещал принять участие в судьбе наследников.
3. Проекты и прожекты: зачем верненский голова решил потопить Гурьев и Астрахань.
Все приоритеты в насилии над окружающей средой почему-то считаются прерогативой советских покорителей и преобразователей. Однако самих прожектеров хватало во все времена. Одним из типичных считался житель города Верного Павел Матвеевич Зенков.
Большинству он известен как отец знаменитого местного архитектора Андрея Павловича Зенкова (Кафедральный собор, Офицерское собрание и пр.), меньшинству — еще и как первый городской голова — председатель Верненской Думы. И совсем уж узкому кругу Павел Зенков знаком еще и как инженер-самоучка, автор многочисленных «смелых» проектов. Среди них были и весьма здравые — например, обоснование строительства Туркестанской железной дороги, о которой наш земляк писал еще в 1881 году.
Но ему, Павлу Матвеевичу, принадлежали и заведомо неисполнимые фантастические предложения по преобразованию ни мало ни много природы всей Центральной Азии. Путем соединения проливом двух морей — Каспийского и Азовского. Чтобы потом от Каспия прорыть канал еще и к Аралу. То есть суть проекта заключалась в восстановлении первобытного Сарматского моря.
Автора не смущало даже то, что в результате, если бы вода Мирового океана рванула в лежащий значительно ниже его уровня Каспий, затопленными оказались бы все прикаспийские города, в том числе Астрахань, Гурьев, Дербент, Баку и Красноводск. Польза перевешивала утери (по убеждению автора проекта) появлением огромного внутреннего моря, благодатно повлиявшего бы на климат всего Туркестана, сделав его влажным и нежным. Это привело бы к новому расцвету края. Зашумели бы в пустынях яблони, а Мангышлак, пусть даже ставший островом, покрылся бы пальмами и стал субтропическим раем вроде Цейлона.
Любопытно, что к этой идее вернулись спустя 100 лет после ее обнародования Зенковым. Правда, по другому поводу. Как известно, в 80-е годы XX века уровень Каспийского моря упал настолько, что возникло серьезное опасение того, что он повторит печальную судьбу Арала.
Вот тогда-то в воздухе вновь и завитал старый проект по подпитке Каспия водами Мирового океана через Черное море. На сей раз предлагалось, правда, не рыть канал, а пробивать тоннель, по которому можно было бы, как по той математической трубе из школьных задачников, наполнять бассейн, из которого все время куда-то утекает.
4. Про скромного героя. О казахстанце, бомбившем Хельсинки и летавшем над Антарктидой.
Напомню, что во время Великой Отечественной войны Финляндия воевала вместе с гитлеровской Германией, а потому считалась заклятым врагом Советского Союза. Оттого среди мишеней дальней бомбардировочной авиации СССР наряду с немецкими городами Кенигсбергом и Данцигом был и Хельсинки. А среди тех, кто бомбил эти города (еще в 1941 году, когда это был глубокий тыл фашистского блока), был наш земляк Федор Анисимович Шатров.
Шатров родился в 1914 году в рабочей семье на станции Эмба. А после окончания школы поступил в Тамбовскую авиашколу и навсегда связал себя с авиацией. До войны летал на аэропланах Гражданского воздушного флота на Украине. А после пересел на военные самолеты: в начале войны — на Ил4, а после — на тяжелый бомбардировщик Пе-8 — «пешку».
Нужно сказать, что, несмотря на легкомысленное прозвище, «пешка» обладала всеми характеристиками для того, чтобы угрожать куда более серьезным «фигурам». Шесть тысяч километров полета, две пушки и два пулемета, две тонны полезного груза (ясно, какого!). За два года Шатров летал бомбить далекие тылы врага 35 раз. И настолько успешно, что к концу войны его грудь украшала ослепительно скромная золотая звездочка Героя Советского Союза.
Для многих героев, вернувшихся к мирному труду, война так и осталась звездным временем жизни. Но не для Федора Шатрова, который после демобилизации служил в полярной авиации, сопровождая и обеспечивая работу дрейфующих станций по программе «Северный полюс».
Как писал про это один из самых основательных историков «военного» Казахстана Павел Степанович Белан: «Участие это, как правило, начиналось с полетов на поиски льдины, способной принять станцию и самолет. Затем следовала переброска людей, техники, других грузов. В частности, так протекало создание полярных станций «Северный полюс-3» и «Северный полюс-4». Федору Анисимовичу удалось побывать и на шестом континенте: он командовал авиационным отрядом 13-й советской антарктической экспедиции... Рядом с боевыми наградами на груди героя появились и трудовые и среди них — три ордена Трудового Красного Знамени».
Умер Шатров 15 сентября 1990 года и похоронен на Троекуровском кладбище в Москве...