Национальная валюта входит в интересный возраст. Входит со шрамами от девальваций, в блестящей цифровой обертке и с пугающей реальностью в кошельках огромного большинства казахстанцев.
Секретный груз из Лондона
Ноябрь 1993 года не оставлял пространства для сантиментов. Молодая республика уже два года пребывала в бумажной массе соседнего государства. А рублевая зона фактически превратилась в финансовый отстойник.
Соседние постсоветские страны сбрасывали к нам обесцененную советскую и российскую наличность. Они скупали наши товары, разгоняя гиперинфляцию до тысяч процентов годовых. Экономика трещала. Без собственных денег любой суверенитет оставался лишь красивой декларацией на бумаге.
Операцию по спасению готовили как шпионский триллер. В полуподвальных помещениях Алматы четверка художников Тимур Сулейменов, Мендыбай Алин, Агимсалы Дузельханов и Хайрулла Габжалилов в режиме строжайшей секретности рисовала эскизы будущих банкнот. Печатали их в Великобритании на мощностях компании Harrison & Sons.
В Казахстан хрустящие пачки завозили восемнадцатью авиарейсами. В накладных писали: «Оборудование для строящейся резиденции». Никаких утечек не допустили. Президентский указ вышел 12 ноября, а 15 ноября в восемь утра начался обмен. За один новый теңге давали 500 старых рублей. Так у страны появился главный инструмент для самостоятельной денежно-кредитной и бюджетной политики. Началась наша собственная финансовая история.
Девяносто пять падений и сакский стиль
Если составлять психологический портрет теңге сегодня, то перед нами классический выживший. Побитый, тертый, предельно циничный. В том далеком ноябре 1993-го за один американский доллар давали 4 теңге 70 тиынов. Сегодня официальный курс крутится возле отметки 447,14 теңге за доллар и почти 500 за евро. За 33 года наша валюта обесценилась к «американцу» более чем в 95 раз.
Этот путь вымощен острыми девальвационными шоками, каждый из которых оставлял зазубрины на сбережениях граждан. Апрель 1999-го — отголоски азиатского и российского кризисов уносят курс с 88 до 140. Февраль 2009-го — одномоментный прыжок со 120 до 150.
Потом был «черный вторник» февраля 2014 года, когда проснулись уже при курсе 185. А в августе 2015-го регулятор отказался от валютного коридора и объявил инфляционное таргетирование, то есть отпустил курс в свободное плавание, чтобы сдерживать рост цен процентными ставками.
Теңге тут же улетел за 255, а вскоре пробил и 300. В штормовые 2020-й и 2022 годы на фоне пандемии, обвала нефтяных котировок и геополитики табло обменников в моменте показывали и по 500 теңге за доллар. Потом, правда, курс отыгрывал назад.
«Мы привыкли измерять здоровье теңге исключительно через курс к доллару, но это взгляд в зеркало заднего вида, — отмечает наш консультант, финансовый аналитик Арман Токтагулов. — Девальвации были неизбежной платой за сырьевую модель экономики. Когда ты продаешь нефть, а покупаешь все остальное вплоть до зубочисток, любой чих на мировых биржах сносит твою валюту. Теңге просто отражал слабость нашего реального сектора».
При этом внешне и технологически именинник выглядит великолепно. Тиыны давно канули в Лету, а монеты в 1, 2 и 5 теңге превратились в сувенирный металл, который даже не поднимают с асфальта. Зато банкноты новой серии «Сакский стиль», которые вводили в оборот последние три года, по праву считаются одними из самых защищенных и эстетичных в мире.
Но главное даже не бумага. Мы почти перестали держать деньги в руках. Доля безналичных платежей в стране перевалила за 85-88%. Теңге ушел в смартфоны, в QR-коды, а теперь переходит в фазу «цифрового теңге». Это уже программируемая валюта. С ее помощью государство получает возможность буквально окрашивать бюджетные деньги и до копейки отслеживать, куда именно они пошли.
Технологический триумф. И тотальный контроль.
Иллюзия достатка и жизнь в рассрочку
Чем сегодня является теңге для региона Центральной Азии? Безусловным технологическим лидером. Ни у одного нашего соседа нет такой развитой финтех-экосистемы, как у нас.
В мировом же масштабе теңге — типичная локальная валюта развивающегося сырьевого рынка, плотно привязанная к котировкам нефти марки Brent и самочувствию торговых партнеров. А вот внутри страны с восприятием нацвалюты происходят странные метаморфозы.
Недавно в стране изменили саму оптику того, как государство оценивает наше с вами благосостояние. Старые методики, опиравшиеся исключительно на формальный прожиточный минимум и сухие данные по зарплатам, окончательно оторвались от земли.
По новым правилам в расчет берут комплексный цифровой профиль: не просто сколько начислено на бумаге, а какова реальная потребительская нагрузка, есть ли имущество, сколько уходит на базовые нужды и главное — сколько забирают банки.
Почему пришло время менять линейку? Да потому что номинальные доходы вроде бы растут, но по факту люди беднеют. Если раньше семья с двумя машинами и регулярными покупками техники считалась уверенным средним классом, то новые правила вскрыли беспощадную правду: все это куплено в долг. Половина бюджета семьи уходит просто на еду, остальное — на обслуживание старых займов.
Это не благосостояние, а красивая витрина на заемные средства.
Официальная же статистика этой осени пытается излучать сдержанный оптимизм. По данным Бюро национальной статистики, в октябре годовая инфляция замедлилась до 9,2% после сентябрьских 9,3% и августовских 9,8%. Продовольственная инфляция опустилась до 8,5%, непродовольственная держится на 11%, а платные услуги дорожают на 8,9% в год. На этом фоне Нацбанк в конце октября даже решился немного ослабить гайки и снизил базовую ставку до 15,75%.
Только вот холодильник не читает пресс-релизов. Замедление инфляции означает лишь то, что ценники в магазинах переписывают чуть медленнее, чем год назад. Сами товары не дешевеют. Накопленный за последние пять лет рост цен уже съел огромную часть доходов.
В 1993 году на один теңге можно было купить несколько буханок хлеба. Сегодня самая крупная купюра в 20 000 теңге — это один скромный поход в супермаркет на пару дней. И впереди зима с рисками нового витка цен из-за подорожавшего горючего и окончания моратория на рост тарифов ЖКХ.
Главный парадокс нынешнего дня рождения валюты в том, что у большинства граждан в карманах (точнее, на банковских картах) лежат не свои, а чужие теңге. Банковские. Падение покупательской способности привело к тому, что мы берем в долг не на развитие, а на поддержание штанов. От сбора ребенка в школу до покупки зимней куртки и даже продуктов на ужин — все идет через рассрочки.
Цифры Агентства по регулированию и развитию финансового рынка и Нацбанка напоминают сводки с фронта. Общий долг населения перед банками достиг колоссальных 26,7 триллиона теңге. А если приплюсовать сюда микрофинансовые организации и квазигоссектор, сумма переваливает за 28 триллионов.
Только с начала этого года мы назанимали еще на 7,6% больше. Две трети этого пирога — 17,7 триллиона теңге — обычные беззалоговые потребительские кредиты. На ипотеку приходится около 7,9 триллиона.
«Мы вырастили экономику тотального долга, где рассрочка заменила людям рост реальных доходов, — говорит Арман Токтагулов. — Когда у тебя в стране почти 9 миллионов заемщиков, то есть практически все экономически активное население, и на каждом висит в среднем по 4,4 кредита со средним чеком в 3,1 миллиона теңге, — это уже не финансовая доступность, а макроэкономический диагноз. Банки зарабатывают рекордную прибыль на ставках под 21% годовых, а домохозяйства просто покупают себе иллюзию прежнего уровня жизни в кредит».
Понятно, что в этом году регулятор начал сильнее закручивать гайки: ужесточил расчет коэффициента долговой нагрузки, запретил выдавать новые займы тем, у кого уже есть просрочка.
В итоге в сентябре выдача потребкредитов наконец-то просела на 8,8% год к году, а автокредитование упало почти на 20%. Но старый-то ком никуда не делся. Кредиты с просрочкой свыше 90 дней (так называемые NPL 90+) уже пробили отметку в 1,2 триллиона теңге. Долговая гиря продолжает тянуть семейные бюджеты на дно.
Рецепт выживания для заначки
С чем теңге идет в свое 34-е лето? Это абсолютно зрелая с точки зрения инфраструктуры валюта, которая обслуживает структурно перекошенную экономику.
Дальнейшая жизнь теңге будет зависеть от трех предельно приземленных факторов. Первый — мировые цены на нефть и металлы, от которых мы так и не отвязались. Второй — аппетиты правительства по расходованию средств из Национального фонда, ведь именно регулярные продажи валюты из этой кубышки сейчас удерживают курс в районе 447 теңге за доллар. И третий фактор — способность властей обуздать тарифную и бюджетную инфляцию.
Для тех же, у кого после уплаты налогов, коммуналки и банковских взносов остаются свободные деньги, вопрос сохранения заначки стоит ребром. Держать все в одной корзине в наших широтах — финансовое самоубийство.
Прямо сейчас тенговые депозиты дают редкую возможность реально заработать. При базовой ставке в 15,75% коммерческие банки предлагают вклады с эффективной ставкой (ГЭСВ) от 14 до 16,5% годовых.
Вычитаем официальную инфляцию в 9,2% и получаем чистую положительную доходность в 5-6%. Для коротких денег и «подушки безопасности» на полгода-год лучше не придумаешь. Но это работает ровно до первого геополитического или нефтяного черного лебедя.
Поэтому второе крыло любой кубышки — твердая валюта. Доллары и евро. Пока курс стабилен и относительно крепок, аналитики советуют методично, с каждой зарплаты, подкупать валюту.
Да, валютные депозиты в наших банках дают смешной 1% годовых, а наличные под матрасом медленно подъедает уже американская инфляция. Но на горизонте трех-пяти лет доллар в Казахстане всегда выигрывал у теңге за счет девальвационных скачков. Те, кто поумнее и имеет суммы покрупнее, уходят через брокеров в валютные облигации или зарубежные фонды ETF.
Третий элемент защиты от глобальных штормов — золото. На фоне бесконечных кризисов на Ближнем Востоке и мировой фрагментации драгметалл последние два года бьет исторические рекорды. Покупка мерных слитков Нацбанка или открытие обезличенных металлических счетов — надежный консервативный якорь для длинных денег.
А вот традиционный казахстанский фетиш — недвижимость — явно остыл. Из-за дорогих рыночных ипотек и падения реальных доходов квадратные метры больше не растут как на дрожжах. Сдача квартиры в аренду приносит скромные 5-7% годовых, что в два с лишним раза проигрывает обычному тенговому депозиту, с которым к тому же нет головной боли в виде буйных квартирантов и текущего ремонта.
Брать бетон сейчас имеет смысл только для жизни и только по льготным программам «Отбасы банка». Для быстрой перепродажи рынок мертв.
«Рецепт выживания для частного капитала на ближайший год предельно прагматичен, — считает Арман Токтагулов. — Держите 40-50% свободных средств на тенговых депозитах, пока банки щедро делятся высокими ставками. Еще 35-40% постепенно перекладывайте в долларовые инструменты, пользуясь нынешним затишьем на валютной бирже. А оставшиеся 10-15% направьте в золото. И главное — прежде чем инвестировать хотя бы тиын, закройте свои потребительские кредиты под 21%. Ни один легальный инструмент в мире не даст вам доходности, перекрывающей стоимость банковского долга».
Теңге выжил в девяностые, пережил нулевые и оцифровался в двадцатые. Выживем и мы. Если научимся считать свои деньги так же хладнокровно, как это делают банкиры в свой профессиональный праздник.