Стволы выходят из подполья
Но вердикт, в конце концов, был вынесен, а приговор озвучен — «травматам не жить». Однако, как будет происходить «выкуп», а главное — за какое вознаграждение? — вот в чем вопрос. Стоит ли обладателям травматического оружия рассчитывать на какое-то адекватное возмещение своих затрат или придется довольствоваться копейкой, брошенной барской милостью?
Среди обладателей ходило много предположений и баек, которые порождали самые незаурядные сценарии. И не без основания! Ведь на первом этапе формирования проекта в кругах МВД не раз мелькала сумма компенсации в размере ста долларов за ствол — не густо. Да и кому захочется расставаться с законно приобретенной вещью за десятую, а то и двадцатую часть ее реальной стоимости?
Тут–то и начались волнения среди законных владельцев травматики. А нужно ли вообще сдавать его? Так, в Карагандинской области только за прошедший год существенно выросло число заявлений о потере травматического оружия, перевалив за отметку в семьдесят единиц. И что же это — все вокруг стали неряшливыми? Растеряхами? Конечно, нет!
Очевидно, что стволы стали уходить на черный рынок в нелегальную продажу, где знают реальную цену оружию и ценят хорошее предложение. По большому счету происходило это вовсе не из-за желания законопослушных граждан подкрепить криминальный мир «свежими» стволами. Скорее, от безвыходности. Перспективы на горизонте проекта по выкупу были настолько туманны, а тиски законодательства так крепки, что некоторые «оруженосцы» не стали ждать официального принятия закона, скинув стволы по достойной цене.
И эта ситуация была весьма предсказуемой, о чем не раз заявлял Сергей Петрович Катнов, вице-президент Казахстанской оружейной ассоциации «Корамсак». Он всегда находился в первых рядах противников принятия этих поправок к закону и до последнего держал оборону.
Третий сорт — не брак
Следующим этапом в дискуссиях с силовиками было как раз определение цифры, которая удовлетворила бы обезоруженных людей. По словам Сергея Петровича, МВД совместно с оружейной ассоциацией проработали множество различных схем и методик оценки, не сразу, но все-таки пришли к единому мнению, где цифры стали «аппетитными».
А обещают выплачивать компенсации по трем категориям.
1-я категория — это оружие, ни разу не использованное либо ранее находившееся в эксплуатации (бережной), но не имеющее видимых или скрытых неисправностей, при сохранившемся товарном виде. В этом случае владелец получит 90 процентов от стоимости оружия.
2-я — оружие, не находившееся в эксплуатации либо использовавшиеся, но у которого имеются отдельные технические неисправности или дефекты товарного вида, не препятствующие его дальнейшему использованию, не требующие устранения либо устраняемые путем ремонта, не связанного с заменой или восстановлением узлов и механизмов. Тут уже сумма выплаты составит 70 процентов.
3-я — оружие, непригодное для дальнейшего использования или опасное в эксплуатации вследствие наличия технических неисправностей основных узлов, механизмов, деталей, ремонт, восстановление или замена которых по техническим или экономическим причинам нецелесообразны. Казалось бы, металлолом, но и за него дают 50 процентов от стоимости.
И все бы ничего, если бы не одно «но»! От какого ценника будут браться эти проценты? Ведь немалая часть оружия покупалась еще в то, додевальвационное время, и сила тенге по отношению к прошлому году изменилась отнюдь не в пользу покупателя.
Этот вопрос не мог не возникнуть, и, чтобы избежать излишних перипетий, была создана таблица с ценами, в которую включены практически все виды продаваемого на территории Казахстана пневматического оружия. Так что каждый желающий уже сейчас может найти в списке наименование своего «ствола», и, зная его состояние, уже будет проще понять, на какую из трех сумм он может рассчитывать.
Самый яркий ценник из этой таблицы — 253 890 тенге за копию «Стечкина» под маркой MP-355 RFK 9 mm P.A. В свою очередь, минимум получат владельцы пистолета mini 9 mm PA black — придельный максимум за него 38 400 тенге. Что действительно не плохо, даже с учетом вычета классификационного процента.
— Но как быть с остальными тратами, ведь помимо ствола были и попутные расходы. Кобура, сейф, расход на различные справки и т.д. Кто возместит этот ущерб? — задаем мы вопрос Сергею Катнову.
Тут он разводит руками.
— Но ведь никто их и не запрещает, следовательно выкупу они не подлежат.
Вот и получается, что все 40 000 зарегистрированных «стрелков» так или иначе страдают от этого проекта. Хотя, если смотреть на ситуацию с позитивной точки зрения, то сейф можно использовать для хранения драгоценностей, кобуру подарить ребенку, а про остальное забыть... К этой же статье расходов можно отнести и оставшиеся боеприпасы. Их выкупать никто не будет. Так что тут всего два варианта: расстрелять по банкам либо подарить силовикам.
А нам еще повезло!
— Когда я общался в Москве со своим израильским коллегой, — поделился Катнов, — то, собственно говоря, выяснилось: нам еще повезло. Бывший главный инструктор по огневой подготовке полиции Израиля Александр Зоар рассказал, что когда в Израиле был принят подобный закон, то у местных любителей стволов вообще не было никаких вариантов. Оружие запретили, и на этом точка! Никаких компенсаций, никакого компромисса. Я считаю, что мы добились достаточно неплохих цифр. Почему неплохих? Мы консультировались с ассоциацией оценщиков и многими другими инстанциями, где в итоге получили подтверждение: те суммы, которые есть сейчас — это лучшее, что может быть. Причем обусловлено это многими факторами, а не одним лишь состоянием оружия. Наиболее яркий пример, озвученный оценщиками, — наличие обновлений в модельном ряду. Допустим, если средняя цена на «Осу» 50 000 тенге, то с выходом следующего поколения «Осы» с лазерным прицелом предшественница автоматически теряет 20-30 процентов от стоимости.
Исходя из этого, если владелец оружия пойдет в суд, то в результате он получит еще меньшую сумму, нежели предложено МВД. И это при условии, что он выиграет дело, что не факт.
Бизнес бизнесу рознь
— Насколько пострадал бизнес в этом сегменте?
— Здесь ситуацию можно рассматривать в общем, а можно и в частности. Если говорить в общем, то доля «травмата» в оружейных магазинах — от трех до пяти процентов товара. Поэтому нельзя сказать, что бизнес рухнул или даже пошатнулся. Ведь в большинстве магазинов 80 процентов — это охотничьи ружья. И после нынешних изменений, которые были внесены в закон, бизнес даже укрепился. Ведь теперь увеличили число единиц охотничьего оружия, которое может иметь в своем арсенале один гражданин. Так что общий оборот магазинов только увеличился.
Но, если взглянуть на эту ситуацию со стороны узкоспециализированных магазинов, занимающихся исключительно пневматическим оружием, то здесь ситуация плачевная. Но это, как я уже говорил, случай частный.
Подведя итоги, могу добавить только одно: сам факт изъятия — это плохо. Поскольку это в принципе ничего не даст. Ведь толчком образования этой волны запрета стало увеличение числа преступлений с применением «травматики». Но (!) это было незарегистрированное оружие, а изымать будут как раз у тех граждан, которые легально приобретали его именно для самообороны. Так что, если рассматривать ситуацию именно с этого ракурса, то само действие «что сделано» — не очень хорошо, но «как сделано» — в общем, неплохо.
— Возможны ли в дальнейшем возобновление продаж и выдача разрешений на «травматы»?
— Знаете, такая практика есть. Вернувшись к теме охотничьего оружия, до 2010 года работала формула «5+5» (человек мог иметь пять нарезных орудий и пять гладкоствольных). После очередных нововведений охотников «зажали», разрешив хранение лишь «2+2». Но прошло чуть более трех лет, и комплектация «5+5» вновь порадовала любителей огнестрельного оружия. Именно поэтому я не исключаю такого стечения обстоятельств.
А что если…
На весь процесс «выкупа» оружия у населения выделили ровно один год. То есть с 1 числа 2016 года любое травматическое оружие или боеприпасы на руках — серьезное правонарушение, за которое накажут, если уличат. Но судить будут не как предполагалось — по 251-й статье УК (от пяти лет лишения свободы), а по 287-й статье УК, за которую предполагается штраф в размере до 2000 МРП (3,7 миллиона тенге) либо исправительные работы в том же размере, либо ограничение свободы на срок до одного года, либо лишение свободы на тот же срок.
— Поэтому лучше не искушать судьбу и все-таки сдать оружие. Лично я буду стоять в первых рядах, поскольку, по моему мнению, травматическое оружие лишь в редких случаях реально помогает. Сдать не раздумывая, даже несмотря на то, что процедура не простая и занимает не менее 30 календарных дней, — так прокомментировал ситуацию Алексей Михайлович Попов, член президиума оружейной ассоциации «Корамсак».
Положа руку на сердце, невольно вспоминается фрагмент из мультфильма «Каникулы в Простоквашино»: «…Теперь ты еще за ним полдня бегать будешь, чтоб фотографию отдать…». Так и у нас. Сначала было много сложностей, чтобы оформить на себя оружие, теперь хлопоты, чтобы избавиться от него. А делать это все равно придется.