Вадим Береговой
Если от СПИДа или гриппа можно уберечься, соблюдая правила, размещенные в каждой поликлинике, то от травм не застрахован никто. Врачи всего лишь подметили некоторые тенденции. Например, зимой получить так называемую автотравму шансов меньше, чем летом — меньше транспорта на улицах и ниже его скорость. Зато травмы бытовые от времени года не зависят — зимой люди падают на гололеде, летом можно запросто не заметить бордюр или арык. Строительный бум значительно увеличил количество травм производственных.
Травмы взрослые
Те, кому больше шестнадцати, повреждения костей, тяжелые или легкие, получают, как правило, в абсолютно привычной обстановке.
Обратимся к первоисточникам — пациентам травматологии.
Бизнесмен ехал в такси на заднем сиденье. На перекрестке в бок машины врезался другой автомобиль. Водитель остался невредим, а пассажир специально, безопасности ради предпочитающий заднее сиденье, очутился в отделении травматологии со сложным переломом руки. Понадобились две операции.
Тридцатилетнего мужчину сбила машина, когда он по обочине ночью возвращался домой. Водитель заснул за рулем, нажимать на тормоз пришлось сидящему рядом.
Гражданин спускался по лестнице в родном подъезде. В руке держал бутылку пива. Тут зазвонил мобильник. Через секунду мужик с пивом в одной руке и с телефоном в другой оступился и кубарем покатился по лестнице. Сломал ребро и повредил часть позвоночника. Четыре дня на деревянном щите вместо матраца и три недели в жестком лечебном корсете.
Производственная травма — падение с пятого этажа строящегося дома. Гражданин несколько дней провел в реанимации, сейчас не говорит и не совсем понимает, где находится. И это пациенты только одной палаты.
С вопросами мы обратились к одному из самых известных травматологов Казахстана Берику Иргалиеву.
— Можно ли сказать, что наши травматологи «работают» на уровне мировых стандартов?
— Непростой вопрос. Подготовка ведущих специалистов по всей стране вполне соответствует уровню врачей развитых стран — травматологи Казахстана ездят за рубеж, учатся, постоянно внедряют что-то новое. Но дело в том, что лечение сложных травм предполагает большие затраты. А в Казахстане не производят те же пластины, шурупы — приходится закупать все это за рубежом за весьма немалые деньги. Поэтому самые современные методики мы можем применить не ко всем без исключения пациентам. Дорого! И если предстоит сложная операция на позвоночнике, лучше ехать даже не в Алматы, а в Россию, тот же Новосибирск.
— Ну а если пациент согласен не рассчитывать на помощь государства, но готов выложить собственные немалые деньги? Ведь в Алматы на базе Центральной городской клинической больницы существует платное травматологическое отделение!
— Смотря, что называть «немалыми деньгами». Если пострадавший готов запросто заплатить 80 тысяч тенге за лечение перелома бедра, то это не означает, что он выложит полторы тысячи долларов за стержень, который ставится в ведущих мировых клиниках. И столько стоит только стержень, без всего остального! Тут следует отметить, что платное отделение в Алматы по качеству и ассортименту услуг отличается от обычного только тем, что лечиться там может любой гражданин Казахстана — я имею в виду независимо от того, где он прописан. В областных центрах, как правило, платных отделений нет.
— Ну а насколько жестко сейчас отличается уровень алматинских травматологов от подготовки их коллег в областях и районах?
— Если говорить за себя и коллег — никакой разницы, — на вопрос отвечает заведующий ортопедо-травматологическим отделением ГКП «Областная больница» г. Талдыкоргана, врач ортопед-травматолог I категории Анарбек Монгол. — Скажу больше — в нашей больнице мы можем делать такие же операции, как в ведущих клиниках, например, Германии. Можем, но… Я был в Корее, Германии, Чехии и, думается, могу утверждать — оснащение операционных у нас и у них — небо и земля.
— Ну а каково положение в районных больницах, где травматологических отделений, как правило, вообще нет?
— Там то, что могут, делают обычные хирурги. Естественно, врач, которому приходится заниматься абсолютно всем, знает достаточно много, но — понемногу. То есть он не сможет сделать более-менее сложную операцию, тем более что хирургия и травматология — разные вещи. Но наша больница недаром называется областной. Сейчас с помощью интернета мы имеем в реальном времени связь с любой районной больницей — это так называемая телемедицина. Если есть необходимость, мы можем срочно выехать в любой район области или выслать специальный автомобиль для транспортировки пациента в Талдыкорган. Для особых случаев в нашем регионе есть даже отделение санитарной авиации. Излишне говорить, что так же работают врачи любой из областей.
Что придется пережить?
Попав в отделение травматологии, следует сразу же морально быть готовым к некоторым неприятным моментам. Например, к тому, что операция, несмотря на наркоз, не будет полностью безболезненной, что после операции придется пролежать в кровати несколько дней практически без движения, и обезболивающее в это время будет действовать весьма малоэффективно. Вполне возможно, придется привыкать по два часа лежать в полной неподвижности с иглой в вене, а ходить наполовину закованным в гипс. Придется есть невкусную и скудную, зато диетическую и полезную пищу. Придется, стиснув зубы и стараясь не заморачиваться на этом, перенести самую мерзкую процедуру — клизму, которая без вариантов полагается перед операцией. Возможно, придется учиться все делать одной рукой, есть лежа в постели, а вместо похода в туалет пользоваться пластиковой бутылкой в положении лежа.
Травмы детские
То, из-за чего дети попадают в отделение травматологии, зачастую не укладывается в человеческое сознание.
Годовалого малыша придавил автомобиль — родной папа сдавал назад.
Ночь, трасса, 150 километров в час, на обочине стоит неосвещенный трактор. В итоге трехлетний мальчик на больничной койке без движения, даже без стонов. Рядом сидит мама и обмахивает сына веером.
Девочка двенадцати лет возилась на балконе и упала с пятого этажа. Дешево отделалась, по мнению врачей, «всего лишь» сломала бедро.
Мама с грудным младенцем шла в поликлинику и на пешеходном переходе ее сбила машина.
Достаточно?
— От обычных травм дети погибают редко, — говорит детский травматолог Анвар Кунанбаев. — Самое страшное для ребенка — так называемая автотравма. Их мало от общего числа — процентов 8-10, но дело в том, что практически в каждой аварии ребенок не просто ломает себе руку — как если бы с дерева упал. Как правило, повреждаются голова, живот, бывает, в довершение к этому ломаются кости таза, бедра... В результате ребенок, минуя приемное отделение, тут же отправляется в реанимацию.
По мнению врачей, наиболее часто самые страшные — автомобильные — травмы получают дети дошкольного и младшего школьного возраста. Объяснение простое — маленькие дети вступают во взрослую жизнь, и с какого-то момента им приходится каждый день переходить оживленную улицу, а часто и не одну — но никто элементарным правилам дорожного движения их не учит! Не всегда и всюду детей сопровождают взрослые, тогда как в любом крупном городе Казахстана немало перекрестков, где и взрослый запросто попадет под машину.
— Я свою доченьку лет до десяти буду водить в школу и встречать из школы, — говорит мама шестилетней девочки. — А как же иначе? Вы посмотрите, какое у нас движение! Я сама, когда перехожу перекресток на пешеходном переходе, притворяюсь хромой — тогда водители, видя хромую, пожилую женщину, притормаживают. А если идешь нормально — запросто могут и не пропустить!
Но если наиболее опасен для детей травматизм автомобильный, то самая «популярная» причина детских проблем — травмы бытовые и уличные.
— Дети первых лет жизни страдают в основном от травм бытовых, например, ожогов, — объясняет Анвар Кунанбаев. — Жертвы уличного травматизма — дети от шести до четырнадцати лет. Это падение с деревьев, качелей и тому подобные моменты.
Кроме этого уличный травматизм можно разделить на мальчишеский и девчоночий. Если девочки чаще всего получают травмы, прыгая через скакалочку или играя в «классики», то мальчишки страдают, падая с заборов, качелей, деревьев, велосипедов, скейтов... Естественно, ведя более активный образ жизни, чем девочки, пацаны и травмы получают гораздо чаще.
— Самый травмоопасный, по Вашему мнению, возраст?
— Между шестью и восемью годами. Именно в этот момент ребенок уходит от ежеминутной опеки семьи и выходит в большую жизнь. Если из детского сада ребенок ни в коем случае не пойдет домой один, то из школы... Да, существует распоряжение непременно сопровождать первоклассников в школу и обратно, ну а если ребенок родителей не дождался? А еще есть большие перемены, когда можно поиграть на улице...
— Что Вы можете посоветовать родителям как специалист?
— Смотрите за детьми! Учите их правильному поведению на улице. Здесь, правда, надо еще, чтобы взрослые не были равнодушными, чтобы любой из нас не просто прошел мимо, а остановился и не поленился сказать: «Ты — Петя, Вася, Серик — не лезь на это дерево, ветка сломается, и ты упадешь»! Надо, чтобы любой взрослый, сидя на лавочке и видя, что ребенок делает что-то не то, остановил его.
— Самый запомнившийся случай?
— Их много. Обычно потрясают или автотравмы, или... Мама пошла в магазин и заперла спящего ребенка дома. Он проснулся — мамы нет, начинает ее искать, перевешивается через балкон пятого этажа и…
фото Талгата Галимова.