Интервью с выдающимися казахстанскими альпинистами вызывают неподдельный интерес у пользователей сетей, потому что особые, закаленные трудностями, опасностями и непогодой, люди. Недавно мы записали с В.И. Сувигой его воспоминания, несколько эпизодов которых предлагаем вниманию читателя.
Звоню Владимиру и мысленно оказываюсь на высоте 4430, где в летние месяцы работает мой давний друг. Каждое лето сотни альпинистов из разных стран устремляются в этот горный район. Пик Ленина, переименованный в пик Абу али ибн Сина (7134 м) — это семитысячник, с восхождения на который начинается путь в высотный альпинизм. На классическом маршруте нет технических сложностей, но высота и погодные условия тоже горные. Попробовав силы на семи тысячниках, человек чувствует, поднял его высота или нет, и если да, манит двигаться в этом направлении и дальше.
Владимиру Сувиге сегодня за семьдесят, но он не умеет лежать без дела на диване. Профессионал экстра-класса, Владимир ждет начала сезона, чтобы вернуться в привычную среду и атмосферу. До конца лета его дом — палатка, а его работа — координация групп и организация спасработ. Когда по рации звучит его спокойный голос, ему верят. По его подчинении нет случайных, но если что-то случается, на помощь выходят гиды и носильщики, а если случай тяжелый, привлекают людей из других лагерей.
«Были и мы рысаками когда-то…»
Однажды становится понятно, что не стоит в зрелом возрасте возвращаться туда, где ты испытывал радость в молодые годы. Тогда был полон сил, стремлений и амбиций, но с годами пыл утихает, а в замен приходит опыт, мудрость, усталость и лень. Как в шутку говорится, раньше даже вода была мокрее, но с возрастом же не тянет терпеть наступающий вместе с заходом солнца холод, спать на леднике, просыпаться по утрам под заиндевевшим пологом палатки. А потом ждать, когда в палатке-кухне закипит чайник, и ты немного согреешься первой кружкой чая. А вот Владимир Сувига этот приказ расстерял, и на своем месте он незаменим.
Заслуженный мастер спорта СССР по альпинизму, четырежды «снежный барс», он был участником второй советской гималайской экспедиции на Канченджангу (1989 г.), совершил восхождение на Эверест без кислорода (с севера, 1997 г.), взошел на все четырнадцать вершин мира, участвовал в других гималайских экспедициях. Альпинизм стал его профессией, с которой Владимир не намерен расставаться.
Его первым тренером был Борис Студенин. Владимир тренировался в добровольном спортивном обществе «Спартак», а в 1980 году перешел в команду армейцев под руководством Ильинского. Лидер клуба Влад Смирнов взял его поваром в экспедицию на Памир, но когда в лагерь прибыл Ильинский и спросил, что это крепкий парень делает в кухне, Смирнов ответил, что он хорошо готовит. Однако тренер приказал: рюкзак на спину и вперед, на заброску! Вскоре Владимир занял место в команде.
В 1982 году команда под руководством Смирнова прошла сложнейший маршрут на пик Победы (7439 м, Центральный Тянь-Шань) с севера. В составе команды работал Владимир Сувига, и это было серьезное испытание на прочность. За особую конфигурацию маршрут назвали «Долларом».
В 89-м Сувига попал в состав второй советской гималайской экспедиции на Канченджангу (8586 м, Гималаи). В этом массиве все четыре восьмитысячника. Перед сборной СССР стояла задача пройти траверс этих вершин, и советская команда преодолела путь в двух направлениях. Валерий Хрищатый совершил восхождение на две восьмитысячные вершины без кислорода, а страховал его Владимир Сувига, который также без кислорода работал на Главную Канченджангу и на пик Ялунг-Канг. «Из 85 членов-копребывания на вершинах Канченджанги вышло 16 бескислородных, из них 12 сделали казахстанцы», — рассказывал Валерий Хрищатый. — Я предложил сходить на Среднюю вершину за один день из лагеря 3 — такое восхождение отвечает современным спортивным требованиям. Мы вырвались вперед: Балыбердин, Букреев, Сувига и я. Я не пользовался кислородом ни днем, ни ночью. Сувига шел за мной, полностью разгрузив меня. Это был жест, поступок».
В 91 году Владимир Сувига в составе первой казахстанской гималайской экспедиции на Дхаулагири совершил первопроход по Западной стене вершины. В активе армейской команды были стены таких высоких гор, как пики Коммунизма, Победы, Хан-Тенгри, Эвереста, большие стены они искали на «малых» восьмитысячниках. Западная стена Дхаулагири была достойным объектом для сильнейшей в стране команды.
«В 92-м была организована первая в истории альпинизма зимняя экспедиция на Хан-Тенгри», — вспоминает Владимир Иванович. — Я был капитаном команды. Нам сообщили, что пришла заявка на четырех альпинистов для восхождения на Эверест с севера, со стороны Китая. Ильинский сказал, что пойдет та четверка, которая первой взойдет на вершину Хан-Тенгри. Это было честное мужское решение. Ильинский воспитал нас мастеров, и вся его жизнь, как и у меня, как у Валерия Хрищатого, как у Казбека Валиева, прошла в альпинизме. Это был образ жизни, а спорт, я бы даже сказал, был второстепенным. Мы жили в горах, домой приходили на побывку».
Это была совместная с японцами экспедиция, у жителей Страны восходящего солнца своя система акклиматизации. Казахстанцы пришли на высоту 6400, оставили свою заброску и ушли вниз отдыхать, а команда японцев осталась там. «Мы пришли на пятый день, — рассказывал Владимир, — а они не лезли в палатке. Есть они не могли, лежали вокруг разбросаны только банки из-под сока».
Валерий Хрищатый, Юрий Моисеев, Виктор Дедий и Владимир Сувига провели четыре километра тонкой корейской веревки, установили три лагеря на непройденном маршруте по Восточному гребню. «На высоте 7000 метров мы сделали большой полупещеру, на 7900 выши полупещеру, прошли весь гребень и на 8300 установили штурмовую палатку. Но шквальный ветер не подпускал нас к вершине», — вспоминает Владимир. В этой экспедиции погиб молодой альпинист, Владимир нашел его ледоруб, приставленный к скале, и жумар на веревке. Спустился ниже, искал, но никого не обнаружил. Напарник пропавшего Мотому Омию бы не в себе, его пришлось сопровождать в нижний лагерь.
«Прославим тех, кто был на Эвересте, кто третий полюс мира покорил!»
В 97-м состоялась первая казахстанская экспедиция на Эверест (с севера), и передовой группой руководил Владимир Сувига. Четверка поздно вышла на штурм, на высоте 8800 у Владимира Фролова закончился кислород, и его, по словам Владимира Ивановича, «подкинуло». Сам он шел без кислорода, поэтому двигался медленнее других.
На спуске Фролов тоже шел очень медленно. Один помнил, как выйти к палатке штурмового лагеря. Еще только один час, и можно будет лечь в спальный мешок. Но вдруг он услышал в стороне голоса. Это был Сергей Овчаренко и Андрей Молотов. Куда идти к ним, это непростая холодная ночь, потому что я сверну с пути и уже не найду палатку. Можно сказать самому себе, что я ничего не слышал, и пройти мимо. А потом, внизу, сказать, что я их не видел, они пропали, меня поймут. То есть было пройти мимо и спастись — ночь ведь, что я мог видеть. Но обожгла мысль: «А как потом с этим жить?». Я говорю: «Стоим, стой, ждите!». Я иду. Не думаю, кто-нибудь вас вывезет. Нахожу парней, они выползали в снегу лохункая, положили рюкзаки, сели на них и прижались друг к другу. Надо сказать, что на другое утро, когда я спустился за 7800, в палатке было минус 33, так что выжить в такой холод сидя было нереально. Мне пришлось применить запрещенные меры воздействия, чтобы поднять их, обессиленных и измождённых, чтобы они бросили своих лунки. Я ругался и кричал, чтобы шли за мной, шевелились. Кругом ничего не видно, облачность, звезд нет. Я понимал, что надо двигаться вправо — вниз, вправо — вниз. Так шел, пока не упал
на камень, с которого не мог слезть. Овчаренко говорит: «Сейчас слышусь с тебя», а я представил, как он советуется, с кошарью, ледорубом, и добьет меня. Говорю: «Серега, не надо, осталось пересидеть до рассвета!». Утром глаза у всех плохо видели, у меня болели сломанные о камень ребра.
Потом вышли на связь с базой. Ильинский спросил: «Где вы находитесь?». Сувига: «На 7800. Начали спускаться!» Ильинский: «Вы спуститесь в Алпинис АВС?». Сувига: «Хорошо, только у меня сломаны ребра, я ничего не вижу». Он рассказывал: «У Шефа при этих словах даже голос не изменился, он сказал только: «Давайте, потихоньку спускайтесь вниз».
Владимир Сувига самостоятельно прошел с напарником, под ударами вершины мира K2. На спуске была очень сложная ситуация. «Во время акклиматизации я порвал колено, мог идти вверх, а вниз двигался без боли только боком. Но желание взойти на вершину переселяло все. Я зашел, на спуске был потерян штурмовой лагерь 7800. Передвижения высот большой, но палатки поставить больше нигде. И как я ни пытался уговорить Губаева повернуть назад, ничего не вышло. Он только говорил: «Ты же вошедший!».
Валил снег, бесновался ветер, видимости нет. Сувига подумал, не заскользить ли ему. Но если уже совсем не осталось сил, он понял, что может еще двигаться на четвереньках: «Сяду, поток ветра будет слабее, и я еще сколько-то буду ползти. Я понимал, что ничего на грани, но духом не падал. Никакого отчаяния не было. Да, я устал, я не мог сделать ни шагу, ветер сбивает меня с ног. Я не вижу, куда надо двигаться. Я закрываю рукавицей лицо от ветра, меня шатает, и в этот момент на одну секунду ветер прекращается. Это выглядело так, как если бы повернули тумблер и выключили ветер. Я смотрю, метрах в семидесяти от меня стоит скала, которая мне нужна, и рядом шерпа машет мне руками. И снова поднялся ветер, но уже появились силы». А Александр Губаев с горы не вернулся.
Многих альпинистов консультирует профессионал Владимир Сувига. Известный горовосходитель Денис Урубко собирался прописать «палку к доллару» на Северной стене пика Победы. Денис Урубко и Геннадий Дуров прошли маршрут, схожий с S-образным путем, который команда 12 СКА САВО прошла в 1982-м. Спортсмены были удостоены высшей континентальной альпинистской награды, завоевав «Золотой ледоруб Азии — 2011».
Когда я спросила, как Владимир относится ко все набирающему популярности коммерческому альпинизму, он ответил: «Раз это явление существует, значит имеет право быть». Но заметил: «Есть огромная разница в самочувствии и скорости, когда идешь без применения кислорода. Я считаю, что кислород — это допинг, то не паканца. Слушась на маршруте задержка или осложнение погодных условий, и кислород становится западней. С кислородом человек в горах двигается быстро, но на высоте кислород кончается, и человек скоро ляжет. Без кислорода это спорт, а с кислородом — уже горный туризм».
