Степь покрылась садами
В XIX веке там, где раньше была степь, зеленело полтысячи садов. Е. Дуйсенов в книге «Алма-Ата сегодня и завтра» пишет: «Хороши улицы, бульвары, сады, парки Алма-Аты. Несмотря на палящее солнце, в тенистых аллеях прохладно. На каждом шагу восхищают яркие краски цветов, клумбы причудливых форм. И даже не верится, что вся эта красота — дело рук человеческих».
Проскурин отмечает, что осенью 1913 года в Верном прошел 2-й областной съезд сельских хозяев, к которым относились представительства казачества и крестьянства. В городском Пушкинском парке (ныне — Парк 28 гвардейцев-панфиловцев) к 300-летию Дома Романовых была устроена сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка по актуальным для области девяти разделам: естественные богатства, горное и переселенческое дело, мелкий кредит, медицина, ветеринария, наука и практика, учебное дело, призвание и ремесла Семиреченской области.
«Отметим раздел выставки «Бахчеводство, огородничество, садоводство и лесоводство, — пишет краевед и историк. — Все лучшее из представленных здесь народных промыслов символизировал доставленный из урочища Горельник громадный срез тянь-шаньской ели длиною около трех метров с ажурной надписью на стволе «300 лет Дома Романовых». Экспонат выставки, размещенный в краеведческом музее, бесследно исчез».
В докладах и очерках участников юбилейной выставки, представленных в сохранившихся фотоальбомах и книгах, прослеживается тяга к переустройству хозяйственной жизни Семиречья. «Комитет по проведению съезда сельских хозяев, куда вошли эксперты «зеленого строительства», инструкторы садоводства С.П. Перковский и С.И. Иванов, а комиссаром комитета юбилейной выставки избрали агронома С.Н. Велецкого, представил экспозиции известных садоводов и огородников, предпринимателей и купцов.
Так, среди верненских мастеров были хорошо известны войсковой старшина С.М. Александров, председатель Войскового правления А.А. Власов и его советник П.С. Щербаков, представители Больше-Алматинской станицы атаманы Н. Созонтов и А. Михайлов, урядник А. Шестаков, казаки П. Александров, Н. Ананьин, И. Шершнев, П. Сергеев, другие энтузиасты и умельцы».
Владимир Николаевич Проскурин отмечает, что благодаря местным станичникам край славился пасеками, садами и табачными плантациями, возделыванием мака, подсолнуха, горчицы, риса, гречихи, чечевицы, проса, охотой на куниц, лисиц, барса и рысь, промыслами — лесным, камнетесным и известковым, а также винокуренным, пиво- и медоваренным, кожевенным производствами. В Семиречье распространили озимую пшеницу («сандомирку»), которую казаки называли просто «усовкой» в память о войсковом старшине, агрономе Н.М. Усове.
В городах и селах Семиреченской области, в «южных и северных станицах» казачьего войска, возникли фабрики и заводы. Были разведены плантации, разбиты парники и огороды, сады основателя плодоводства С.Т. Тихонова, его коллег Е.Д. Есютина, Е.С. Бреусова, Н.Т. Моисеева, З.И. Колычева. Фруктово-ягодная продукция славила Заилийский край на рынках Белокаменного Кремля, Северной Пальмиры, Ирбитской ярмарки, иных местностей России.
Вошел в историю алматинского «Апорта» Никита Трофимович Моисеев (1862-1946) — поставщик двора Его Императорского Величества, обладатель Большой золотой медали на Всероссийской (1913 год) выставке в Москве, в советское время — народный «джетысуский мичуринец». По оценке головы Верного И.Л. Брызгалова, Никита Моисеев «человек с большим природным умом, редкой наблюдательностью, выдающейся настойчивостью. Он принялся за изучение садоводства сначала практически, усваивая опыт лучших здешних хозяев-садоводов, а потом теоретически, проштудировал классические руководства и труды по садоводству. От пайщика садового хозяйства перешел к опытам над сортами, которые признавались наиболее ценными в Туркестане, Семиречье, Степном крае, Сибири. Даже пересылка нележного «апорта» и груши «дюшес» на лошадях, битой дорогой, с упаковкой плодов в кошмы или в вату на Петербургский рынок... Потому плоды раннего осеннего сорта было дешевле изготавливать в виде пастилы...»
«Семиреченцы устроили показательный сад Военного собрания: в городском парке садоводы-любители выставили в качестве экспонатов укладку из 52 сортов яблок и семи сортов груш. Наиболее известны были Сады Моисеева за Головным арыком, вырубленные под строительство зооветеринарного института в советское время. Сады обратились в артель «Красная заря», а с годами переросли в социалистическое производство «Горный Гигант». А вот на местном Овощном (Яблочном) рынке разнообразия было меньше, так как «…летние сорта яблок уже отошли, остались зимние — «лимонные яблоки», «антоновка», а также груши «дюшес». «Апорт» на месте стоит до 1 руб. 30 коп. за сотню. Другие сорта яблок продаются до 23 руб. за телегу (т.е. от 800 до 1000 штук. Только продажа местного «апорта» достигала 6 млн рублей! (отмечено в сводках 1914 года)».
Проскурин пишет о забытых затейливых названиях: «апорт кроваво-красный», «пармен золотистый», десятки сортов яблока «ренет» — «кассельский гранат», «букарда», «пепин английский». «Из садового разнообразия выделим также душистые яблоки «графенштейн», «княжеское столовое», «господское», «бель зимняя», «налив ранний», «пряное летнее», «стеклянка», «шелковка», «титовка», «голубок тирольский». Было даже диковинное яблоко «челябиальма»!»
Не уступала по вкусу и запаху груша «лимонная». Продолжением были разновидности этих плодов с определением «масляная» — «лигель», «гард», «нант», «грулеков», «Ван-Маруж». Среди груш «дюшес» слыли именитыми сорта «генерал Тотлебен» и «Мария-Луиза», «торжество Жодиана» и «Жозефина», «Доротея королевская» и «Бедерчин». Семиреченцы выращивали сорта «бергамот», «сапежанка», «мальгоржатка» и «бутылочная».
В гостях праправнучки Тихона Моисеева
«Прилетев однажды в Алматы, я побывал в гостях у Елены Брусиловской, известной мастерицы пера, праправнучки местного садовода Тихона Никитовича Моисеева, — пишет краевед. — Откупорили бутылку с яблоневым вином. В крепком и светлом напитке вспыхнули искры тянь-шаньского солнца. Говорили долго, просматривали семейный альбом садоводов Моисеевых. Об этой знаменитой верненской семье писали мои друзья — документалисты, журналисты, прозаики, киношники. Певец истории Заилийского края Дмитрий Снегин, бывший с Моисеевыми в родственных отношениях, написал автобиографическую повесть «Под орлами Семи рек» и очерк «Человек и яблоня». Мать писателя Ф.С. Землянская была крестной садовода Тихона Никитовича Моисеева, а жили они по-соседски на улице Городской, на бывших Садовых участках, в народе прозванных «Компотом». С детства помню усадьбу садоводов Моисеевых, снесенную в 1984 году».
Проскурин вспоминает, что улица была обсажена в четыре ряда цветущими акациями и тополями. Зимой там катались на лыжах студенты Казахского сельхозинститута. Были установлены фонари, ажурные урны и мусорные баки, малые архитектурные формы, пущен электрический транспорт на пересекающих бульвар улицах.
«В усадьбе Моисеевых, в тени старой яблони, обыкновенно дремал глубокий старик». Снегин писал о нем в очерке «Человек и яблоня»: «Зимой он отдавал на съедение студентам отборные яблоки, но с одним условием: собрать все заключенные в плодах семена, все до зернышка! Они ему нужны были для дальнейшей селекционной работы, немыслимой без стоического долготерпения. Студенты не отказывали любимому преподавателю сельхозинститута».
«Он с упоением говорил о яблоках, грушах, ягодах, называл деревья по именам, словно внуков и внучек, угощал нас их плодами: «Наверное, пацан, ты и не пробовал бархатного аниса? Незаменимый был плод — и по красоте, и по вкусу. Но земли наших предгорий плохо принимали его. Вот я и произвел опыление «апорта» с анисом и назвал родней Моисеевых — в память воронежских да тверских прародителей Ильи, Дмитрия, Елисея, Трофима, его детей Никиты, внуков Ивана да Тихона и праправнуков».
Проскурин вспоминает, как из «апорта» весом чуть ли не в килограмм выдалбливали перочинным ножом сердцевину. Извлеченную мякоть шинковали вместе с хлебом и овощами, солью и перцем, закладывали все это обратно, а срезанная верхушка накрывала яблоко, сохраняя его прежнюю форму.
Совминовские дачи — последняя пора плодоводства
«С детства помню поездки в Медеу, вдоль бывших дачных участков горожан, в поселок «Учительская слободка», куда пустили новый автобусный маршрут № 6. «Коробочка» следовала в горное ущелье. Особняки членов правительства Казахстана были построены в 30-е годы на склонах гор. А ниже, на окраине города, находился старый винодельческий завод Моисеевых. Предприятие принимало сотни килограммов «апорта», диких яблок и ягод, превращая их на своих конвейерах в пастилу, варенье, соусы, шли они также на фруктовые изделия. «Апорт» из окрестных хозяйств отгружали на соломенные маты — берданы — и пускали по наклонным желобам в Алматинку. Яблоки мылись в струях воды и выходили на площадку первичной обработки. Здесь они дробились на куски и затем шли под пресс. В чанах бродило пенистое яблочное сусло, чтобы потом превратиться в вино. Надо крепить его сразу, тогда лучше сохраняются в вине запах и вкус «апорта». Винодел добавлял в сусло сироп и спирт, «склеивал» его белужным клеем, прежде вложив в него порцию танина, и только затем отправлял на фильтрацию. Не раз и не два пройдет вино через фильтр, чтобы стать осветленным».
Проскурин заметил, что после Революции вспомнили торгово-промышленный дом купца Никиты Пугасова. Безвестный скульптор выбил на скалах портрет первостатейного горожанина, и алматинцы преобразовали питейное дело в соцтрест «Турквино». Вновь заработал в «Компоте» Алма-Атинский ликероводочный завод. Советский народ пил наливки и настойки «Черный Рижский Бальзам», «Шартрез», «Кюрасао», «Доппель Кюммель», «Абрикотин».
«Виделись мы с подругой Леной и с наследниками Моисеевых. Вспоминали, как ездили в пригородный совхоз «Вторая Пятилетка» на экскурсии в винодельческий совхоз. К столу подавали вино из «апорта». И далеко в Заилийский окрест крепкий напиток разносил вкус и аромат алматинского яблока».
