Каждую среду семья Голодовых покупала газету «МК» в Казахстане». Известный альпинист Юрий Федорович Голодов приговаривал: «Что там наша подруга написала сегодня?». Мы с ним были знакомы целую вечность. Еще на заре своей журналистской карьеры я писала о его выдающихся восхождениях, и мы не раз путешествовали в одной компании. После кончины супруга его вдова Галина продолжает покупать любимую газету. Прочитав очередной материал о невероятном, но случившемся, она поделилась со мной любопытным наблюдением.
Наследие поэта-альпиниста
Мне подарили книгу стихов Сарыма Кудерина. Он погиб в 26 лет, успев дать путевку в горы многим алматинцам. В их числе были такие легенды, как Ерванд Ильинский, Юрий Голодов и другие. В предисловии Г. Федорова пишет: «Горы были самой большой его любовью. Свидетельство этому — его стихи. Почти все они о вершинах, ледниках, горных ветрах, поземке… Это его мир, поэзия его сердца. Щедрая душа. Он готов был делиться с людьми всем, что имел. Он брал вас на вершину. Вел в поход. И в своих стихах он зовет вас туда же, к вершинам, в царство камня и льда, которое было для него чуть ли не родным домом. В выходной день — в горы. В праздник — в горы. В отпуск — в горы. И вернувшись, в воспоминаниях, в стихах он снова погружался с любимую стихию».
В книге приведены воспоминания о Сарыме Кудерине. Этот журналист, поэт и альпинист для многих был первым тренером. Свое слово написал известный археолог и альпинист Алексей Марьяшев: «О первом тренере-студенте сохранилось и ходит множество легенд. В устных рассказах Сарым — весельчак, с ним всегда случаются смешные истории. Для многих не была известна другая сторона его жизни. Одного спорта ему было мало. Временами он даже страдал от того, что чувствовал в себе иные силы. Его тяга к поэзии, понимание ее вызывали удивление тех, кто знал его ближе. Сарым мог стать мастером спорта раньше, если бы ходил по знакомым путям, видел бы смысл только в выполнении спортивных норм. Он же видел в горах еще и поэзию. Горы для него — это целый мир».
Из стихотворения С.Кудерина "Черный альпинист":
"...Буря долго бушевала,
Ждали, ждали – нет ребят.
Через снежные завалы
Их пошел искать отряд.
Возле сорванной палатки
Найден был один из двух...
Вниз ледник тянулся гладкий,
И захватывало дух.
Ушбы грозная вершина
Нависала позади,
Прямо в лоб, на седловину
По стене вели следы..."
«Сарым Кудерин был первым тренером, Богом, Аллахом, то есть всем самым важным для Голодова, — вспоминает жена альпиниста Галина. — Я получила Юрия в мужья, когда он уже был мастером спорта. В моем представлении он должен был стать кандидатом биологических наук. У него наполовину была готова диссертация, но горы победили. По его рассказам, в юности они с друзьями совершали восхождения, применяя бельевую веревку, пока это не увидели опытные альпинисты и не отправили их в секцию к Кудерину. После окончания университета Юру оставили на кафедре. Через два года я окончила биофак. Меня тоже оставили на кафедре ихтиологии и гидробиологии. Мы вместе работали. Я всю жизнь трудилась по специальности, а Юра все бросил ради гор. Когда сборная СССР перед гималайской экспедицией 1982 года выезжала на сборы, ему приходилось много раз брать освобождение, и в конце концов он ушел из института. Юра постоянно преподносил нам с дочерью сюрпризы — куда-то срывался, куда-то летел, кто-то к нам приходил. Он постоянно создавал движение и приводил в движение все вокруг себя».
Сарым Кудерин не только обучил технике и тактике, он привил окружающим свое романтическое отношение к горам. Я помню камешек, который Юрий Федорович принес с вершины Эвереста. Он лежал на видном месте в их квартире возле Казгуграда. Одно время Юрий Голодов и Юрий Попенко руководили Казахским клубом альпинистов, занимались организацией экспедиций на Центральный Тянь-Шань для горовосходителей из соцлагеря. Однажды два Юрия решили, что надо приобрести легкие алюминиевые кружки и ложки для базового лагеря. Помню, я купила в ЦУМе целую коробку кружек, дотащила ее до дороги, остановила такси, привезла добычу в клуб и была счастлива, что могу помочь, ведь летом я тоже поеду в экспедицию. Оказалось, что из такой посуды невозможно пить чай — кружка нагревалась целиком, и клиенты округляли глаза, но мы дружно смеялись над создавшейся ситуацией. Смех сквозь слезы, потому что в горах чай надо пить горячим!
Из окон новой квартиры Голодовых открывается шикарная панорама гор. Шымбулак, где Юрий Федорович провел всю жизнь, совершая восхождения и катаясь на горных лыжах, был его вторым домом. После поминок по Юрию Федоровичу его жена сказала: «Я уверена, что Юра все еще «шастает» по горам, не хочет уходить с Шымбулака. У него на ноутбуке подключена веб-камера, и он наблюдал за тем, что делается на горе. На подоконнике лежал армейский бинокль, и он рассматривал горы. Мы решили забрать оттуда его лыжи для внука. Дочь Ирина договорилась со спасателями и собралась ехать за лыжами, но тут началось… То ураган, то туман, то какие-то другие причины. Сотрудники снеголавинной станции пообещали спустить лыжи, но им тоже что-то помешало. Просто душа Юры не хотела уходить… А после поминок, на 40-й день, снаряжение привез друг Юры Володя Цхай. А я еще спросила у священника Александра Зырянова на поминках: «Наверное, пришло время его душе определиться?». И он ответил: «Все верно. Завтра душа уйдет».
Галина — человек верующий. Она полагает, что душа ее мужа перестала цепляться за любимые занятия и любимые места на земле. Как пишет Флоринда Доннер в книге «Сон ведьмы», после смерти душа еще долго помнит свое воплощение.
Переход души в представлении индейцев Мексики
Жизнь студентки-антрополога Флоринды Доннер изменила встреча с «нагвалем». Согласно словарю Испанской королевской академии, это «колдун» и «маг». Книгу «Сон ведьмы» она написала после того, как провела несколько месяцев в доме целительницы, ведьмы и медиума Мерседес Перальты, записывая методы ее лечения и рассказы тех, кто приходил к ней за исцелением.
Однажды Мерседес Перальта предложила Флоринде поехать ночью за город, чтобы выполнить некое обещание. Она просила ни с кем не разговаривать и не задавать вопросов. В корзине ведьмы были травы, свечи и сигары, какие курили на спиритических сеансах.
В свете керосиновой лампы Флоринда видела четырех мужчин. Ее усадили, дав в руки две солдатские кружки с водой и с ромом. Двое мужчин начали копать мягкий грунт, потом они пили поданный им ром, а копали двое других. Флоринда была уверена, что они достают клад, но выкопали… гроб.
Лоренцо Паз должен был исполнить обещанное Бриджит Брицене. Вместе со своей теткой он владел баром, напротив которого поселилась семья шведов-европейцев. Мужчина был невелик и коренаст, а влюбился в высокую светловолосую жену аптекаря Бриджит Брицену. Его тетка, казалось, знала все на свете и говорила, что эта женщина даже не посмотрит в его сторону, если он не обратится за помощью к ведьме.
Шведы установили в доме рождественскую елку, приглашали к себе на праздник детей и взрослых. Жители Венесуэлы впервые видели зеленое дерево, украшенное стеклянными шарами. Закрыв под утро бар, Лоренцо Паз сел в кресло-качалку и в предрассветном полумраке наблюдал за стариками, сидящими у своих домов. Через улицу на него смотрела жена фармацевта. Она крикнула, что вечером будет Рождество Евы, и позвала его в гости. Лоренцо до сих пор отказывался от приглашений заносчивого хозяина дома, который считал себя самым влиятельным человеком города, но не мог противиться приглашению его жены. Тетка посоветовала воспользоваться маской дьявола, которой кто-то из посетителей бара расплатился за стакан рома. «Бриджит Брицена ответит только на уловки ведьмы, — предупредила она племянника. — Попроси маску дьявола помочь тебе». Но он не хотел соблазнять. Он хотел, чтобы шведка любила его хотя бы одно мгновение.
И все же Лоренцо пошел к ведьме, и та предупредила, что магическая маска сработает только один раз и в момент торжества. Собираясь на праздник, Лоренцо Паз приложил ее к лицу, связал на затылке сыромятные ремешки, прикрыл их волосами из пакли и надел залатанную рубашку. Группа гуляк закружила дьявола в танце, но он спешил в дом аптекаря.
Прикованные к месту и ошеломленные появлением такого персонажа гости фармацевта Серапио смотрели, как дьявол грациозно двигался под грохот барабанов. Он схватил со стола бутылку рома, протянул ее Бриджит Брицене, и та выпила содержимое до дна. Она вытянула перед собой руки и двигалась в такт барабанной дроби. Словно впала в транс. Дон Серапио вжался в свое кресло, а хозяйка исчезла из комнаты, где стояла елка, и Лоренцо бросился искать ее по дому. Она стояла под аркой, обутая в высокие черные сапоги, длинную красную мантию и фригийский колпак поверх кудрявого парика. «Я — Санта Клаус», — засмеялась женщина.
Через задний двор они вышли на улицу, и Бриджит Брицена раздавала детям подарки из джутового мешка. Лоренцо Паз схватил ее за руку, они улизнули от толпы и побежали по улице. Потом Лоренцо вошел в дом своего друга, который сидел с гостями за праздничным столом, и попросил ключ от его машины. Он гнал к небольшому домику у моря. Бриджит Брицена сняла бороду и парик, вытащила из-под мантии подушку, а Лоренцо скинул с лица маску.
— Я чувствую запах морского ветра, — сказала она. — Люди моей нации всегда хоронят своих умерших близких у моря или в море, и единственное, о чем я жалею, что не буду похоронена у моря. Серапио уже купил участок на городском кладбище.
Озадаченный ее словами, Лоренцо Паз остановил машину.
— Сможет ли маска дьявола исполнить мое желание быть похороненной у моря? — спросила женщина так серьезно, что он только кивнул в знак согласия.
— Обещание, подобное этому, священно.
Взгляд ее глаз выражал понимание какой-то тайны.
— И я на этом месте обещаю любить владельца маски всю эту ночь, — шептала она.
Он отчаянно торопил мгновения любви. А потом была ночь как вечность.
Я заманила дух Бриджит Брицены к морю…
Прошло много времени. Бриджит Брицена умерла. Чтобы сдержать свое обещание, Лоренцо Паз обратился к ведьме и ее друзьям. Выкопанный из земли гроб принесли в его дом, где Мерседес Перальта провела свой ритуал, после чего умершую вернули в могилу. Зажигая свечи, ведьма стала вызывать ее дух. Что-то в ее руке перекатывалось и трещало, с ее губ слетали слова заклинаний, она курила сигары. Из облака дыма выплыла высокая фигура, словно облаченная в длинную мантию и фригийский колпак. «Совершенно поглощенная увиденным, я следила за фигурой, вышедшей из дымного круга и бредущей к кладбищенской стене. Взгляд задержался на грустной улыбке призрака. Я услышала мягкий смех, такой тихий и нереальный, что, возможно, он был лишь частью пения Мерседес Перальты.
— Я заманила дух Бриджит Брицены сюда, но не к ее могиле, — сказала ведьма Флоринде».
Они шли к морю. Лоренцо Паз исчез в волнах, а когда вышел на берег, Мерседес Перальта посыпала чем-то его распростертую на песке фигуру и растирала до тех пор, пока не появилось слабое свечение. «Дух Бриджит Брицены прилип к нему, как вторая кожа», — сказала она Флоринде. Встав на колени, ведьма положила руки ему на голову и забормотала молитву, потом делала такие движения, словно собирала тени и наматывала на него. Теперь и Лоренцо Паз был уверен, что дух женщины будет всюду следовать за ними — за группой магов, спиритов и колдунов.
«Пройдет много времени, прежде чем дух Бриджит Брицены все забудет, — учила донья Мерседес Флоринду Доннер. — Процесс умирания длится некоторое время после того, как тело предано земле. Умерший очень медленно теряет память о себе».
