Стремительный рост
Вопреки распространенному заблуждению, из-за способности популяции быстро восстанавливаться сайгак никогда не был занесен в Красную книгу Казахстана. На международном уровне этот вид действительно имел охранный статус высшей степени угрозы, и в стране был полный запрет на его отстрел, но не более того.
В начале 90-х годов численность сайгаков держалась на относительно стабильном уровне около 800-900 тысяч особей. Однако уже к концу 90-х началось стремительное сокращение популяции из-за масштабного браконьерства и болезней, в результате чего к 2003 году поголовье упало до критической 21 тысячи. Главная ценность сайгаков, из-за которой на них велась охота, — рога самцов. Они высоко ценятся в традиционной восточной медицине. На черном рынке Китая килограмм дериватов может стоить до четырех-пяти тысяч долларов. Килограмм — это два, редко три рога. Многие китайцы считают, что лекарства из них помогают от целого ряда недугов, в числе которых и снижение эрекции мужчин. Отсюда, собственно, и спрос — функция-то, по сути, важнейшая для продления рода человеческого.
Времена, когда сайгаки находились на грани исчезновения, остались в 2010-х. В 2015 году численность достигла 295 тысяч. Правда, в этом же году произошла крупнейшая экологическая катастрофа — из-за вспышки пастереллеза погибло более 150 тысяч животных. Однако уже к 2019 году популяция восстановилась до 334 тысяч особей. Настоящий бэби-бум случился в 2022 году, когда ученые озвучили цифру в 1,3 миллиона животных, перешагнув исторические показатели времен Казахской ССР (1,2 миллиона).
Уже в 2024-2025 годах поголовье превысило 3,9 миллиона голов, что привело к нашествиям на сельскохозяйственные угодья. В результате Правительство начало контролируемый отлов. В текущем же сезоне был побит очередной рекорд — более 4,6 миллиона особей. Фермеры вновь бьют тревогу, а чиновники склоняются в сторону искусственного регулирования, о чем накануне сообщили в Минэкологии.
Вице-министр экологии и природных ресурсов Жомарт Алиев сообщил, что, как и в прошлом году, регулированием численности сайгаков займутся специализированные организации.
«В этом году будет регулирование аналогичным образом, то есть этим будут заниматься специализированные организации. Вопрос сейчас уточняется, поскольку на каждый период изъятия нужен специализированный научный подсчет, научно обоснованный объем изъятия», — сказал он.
В министерстве добавили, что сейчас в Казахстане обитает три популяции сайгаков: Уральская превысила 2,5 миллиона особей, Бетпакдалинская — почти два миллиона, Устюртская насчитывает около 120 тысяч голов. Таким образом, численность этих животных стремительно приближается к пяти миллионам.
Растоптали мелкий бизнес
Общественность разделилась на два лагеря. Одни утверждают, что это национальное животное и отстреливать его нельзя, другие же, наоборот, встают на защиту фермеров. Несмотря на то, что каждая из сторон по-своему права, решение проблемы пока не прорисовывается.
Известно, что помимо Казахстана сайгаки обитают в России (в Калмыкии и Астраханской области), Монголии, а некоторые стада мигрируют на зимовку в Узбекистан. При этом подавляющее большинство — примерно 93 процента — мировой популяции этих степных антилоп обитает именно в Казахстане. То есть они блуждают по степям нашей страны не одно тысячелетие. Получается, фермеры страдают только из-за того, что возводят свои угодья на пути их миграции.
Действительно, сайгаки скакали по местным степям еще во времена мамонтов, но справедливо ли утверждение, что именно люди вторглись на их территорию? Если обратиться к археологии, вырисовывается очень любопытная картина. Как биологический вид эти парнокопытные сформировались около 50-70 тысяч лет назад. Но первые древние люди (архантропы и неандертальцы) заселили регион около одного миллиона лет назад — их стоянки найдены на юге Казахстана в урочище Каратау. Получается, если смотреть с позиции «кто раньше», то именно сайгаки — гости.
С другой стороны, неандертальцы не строили бетонные автобаны и развязки, которые «разрезают» миграционные пути сайгаков, да и скотоводством не занимались. Отсюда можно сделать вывод, что на все происходящее нужно смотреть исключительно через призму сегодняшних реалий.
Можно ли отстреливать сайгаков? Ответ на этот вопрос определила сама природа еще 50 тысяч лет назад, когда Homo sapiens вели образ жизни охотников-собирателей. Другое дело, что с реализацией наблюдаются серьезные осечки. В апреле текущего года фермеры Костанайской области в рамках заседания отраслевого совета в Палате предпринимателей сообщили, что сократят посевы на 30 процентов из-за сайгаков. Заявление это было взято не с пустого места, ведь в 2024 году пострадало много фермерских хозяйств. И если крупные ТОО безболезненно пережили потери части посевных, то некоторые мелкие фермерские угодья оказались вытоптаны полностью. Парнокопытные в буквальном смысле растоптали мелкий бизнес.
Претензии крестьян понятны. Они взяли кредиты под посевные, а вернуть деньги не смогли, так как осенью собирать было попросту нечего. В текущем году ситуация наверняка только ухудшится, поскольку численность сайгаков увеличилась еще почти на один миллион голов.
И вот здесь возникает резонный вопрос к контролирующим органам. Изначально было заявлено об изъятии 20 процентов популяции в стране, то есть около 800 тысяч особей. По факту же отстреляли примерно 196 тысяч сайгаков. Понятно, что столь номинальная «корректировка» не принесет никакого результата. Это видно из отчетов о поголовье на текущий год.
Однако, если пофантазировать и представить, что озвученный Минэкологии план все-таки был выполнен, а численность удалось удержать в пределах 3-3,5 миллиона голов, это все равно не спасло бы от конфликта по ряду объективных причин.
Во-первых, слишком большая численность. Конфликтов не возникало ровно до тех пор, пока поголовье степных антилоп держалось в пределах одного миллиона. Судите сами, взрослый сайгак съедает около пяти килограммов травы в день, истребляя практически все виды степных и полупустынных растений, включая те, что ядовиты для других животных. С учетом подтвержденной численности для пропитания казахстанскому ареалу нужно примерно 23 тысячи тонн растительности каждый день. То есть животные будут постоянно перемещаться по степи в поисках пропитания, в противном случае они попросту умрут от голода.
Во-вторых, места, определенные под фермерские угодья. Например, в Западно-Казахстанской области общая площадь земель, сдаваемых в аренду пастухам, за последние два десятилетия выросла кратно. Если в 2000 году площадь арендованных фермерами земель составляла чуть более 22 тысяч гектаров, то в 2025-м общая посевная площадь сельскохозяйственных культур составила 638,4 тысячи гектаров. Аналогичная картина и в других регионах Казахстана. То есть по мере увеличения численности самих сайгаков ареал обитания все время сужался.
Вот и получается, что чиновники сначала сами дают предпринимателям заведомо «гиблые» места, а после нашествия сайги разводят руками. Мол, ничем помочь не можем. В Сети можно найти множество эпизодов, в которых обращения пострадавших фермеров в суд в итоге окончились проигрышем.
Бюрократическое болото
Понятно, что каким-то одним инструментом данную проблему не решить. Здесь нужен комплекс мер. В первую очередь нужно пересмотреть выделенные фермерам земли. В 2022 году государством было инициировано проведение комплексных научных исследований копытных, которые включают и уточнение ареала/миграционных путей сайгака, и построение математической модели, и выработку мер по снижению конкуренции с сельским хозяйством. А в 2021 году данные о миграционных путях диких копытных должны были войти в глобальный атлас, разрабатываемый международной научной командой в партнерстве с Боннской конвенцией (CMS) в рамках Глобальной инициативы по миграции копытных животных (GIUM). На протяжении более десяти лет Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия в рамках природоохранной инициативы «Алтын Дала» проводила обширные полевые работы по изучению миграций сайгака. То есть информация о его многолетних перемещениях у казахстанских экспертов есть. Вопрос лишь в том, почему земли выдавались без их учета?
В качестве оперативных мер можно установить физические барьеры. Монтаж капитальных или временных ограждений в виде тех же сеточных заборов на путях миграции считается одним из самых надежных способов защиты полей. За чей счет? Полагаем, что за счет тех местных исполнительных органов, которые выдавали разрешения, несмотря на известные риски. Помимо этого, ученые отмечают и другой действенный шаг — создание вокруг полей защитных полос из высокорастущих культур, например, подсолнечника или кукурузы, которые могут служить естественной визуальной преградой.
Следующий аспект — регулирование численности, которое сейчас уже стало необходимой мерой. Какое именно количество подлежит изъятию, должны решить компетентные органы. Тем более что вырученные с этой операции средства можно пустить на стабилизацию ситуации и ту же выплату фермерам, пострадавшим от нашествия этой самой сайги. Напомним, что дериваты степной антилопы по-прежнему ценятся на Востоке, да и само мясо имеет свою цену.
Идея проведения официального аукциона по продаже рогов, которых накопились на государственных складах более 20 тонн, была озвучена еще в прошлом году. Однако реализовать ее не удалось до сих пор. Изначально мешал международный запрет, введенный Конвенцией CITES, но в конце 2025 года ограничения были частично сняты — лимит на продажу 10 тонн в год. Теперь дело за разработкой поправок в законодательство и согласованием процесса реализации совместно с рядом министерств. То есть вновь там, где нужны оперативные меры, весь процесс тормозит чиновничья бюрократия.
Сколько на самом деле сайгаков — загадка. Минэкологии должно озвучить результаты учета в июле, и здесь нельзя исключать, что опубликованная цифра окажется значительно выше отметки в пять миллионов особей. Со всеми вытекающими из этого последствиями.
