С топором на комара
За последние два-три десятка лет радикальных перемен в Вооруженных силах не наблюдалось. Да, многие моменты были оцифрованы и упрощены, но это связано с развитием технологий как таковых, а не с прорывным результатом самих ВС. Наши бойцы стали чаще появляться на международных военных состязаниях, где показывают отличные результаты. Успешными можно назвать и учения Коллективных сил быстрого развертывания Центральноазиатского региона ОДКБ. Но, если посмотреть на развитие и материально техническую базу других стран мира, становится понятно, что, мягко говоря, есть над чем работать.
На недавнем совещании с Аппаратом Совета безопасности Президент сказал, что наша армия застыла в прошлом веке. Не в пользу и международные рейтинги. Одним из инструментов для оценки и сравнения потенциала Вооруженных сил в мире можно взять индекс Global Fire Power (GFP), который учитывает более 60 индивидуальных критериев. Конечно, некоторые военные аналитики относятся к нему скептически, поскольку для анализа ресурс использует данные из общедоступных баз, но другой альтернативы нет, поскольку сами военные крайне редко озвучивают данные, оправдываясь грифом секретности.
Перейдем к данным. В 2026 году Казахстан занял 58-е место из 145 стран, рассматриваемых в рамках ежегодного обзора GFP, разместившись между Анголой и Марокко. В том-5 вошли Южная Корея, Индия, Китай, Россия и США. Что не так с казахстанской армией? Нюансов здесь много, разберем лишь те, информация о которых есть в открытых источниках.
Сухопутные войска. У Казахстана на вооружении в строю находится около 300-350 активных танков. В основном это танки модификации Т-72Б, которые выпускались в Советском Союзе в период с 1984 по 1992 год. Есть еще чуть «более свежие» танки Т-72БА, которые поставлялись в период с 1998 по 2005 год. Но здесь важно пояснить, что серия Т-72БА — это не новая машина, а по сути вариант глубокого капитального ремонта и модернизации уже существовавших советских танков Т-72Б.
Помимо этого, есть «усыпальница» танков, в которой покоится на консервации 950 единиц техники, требующих обслуживания или восстановления. Есть ли необходимость в их оживлении — вопрос риторический.
Бронемашины пехоты в основном также представлены наследием Советского Союза. БМП-1 и БМП-2 — около 280 единиц. Колесные бронетранспортеры БТР-80, БТР-80А, БТР-82А — общей численностью около 280 единиц. Примерно с десяток относительно свежих БМПТ «Терминатор» российской разработки. Триста сорок бронемашин MRAP «Арлан» — так скажем, отечественные бронеавтомобили с усиленной защитой днища. Также на балансе числятся тактические ракетные комплексы и небольшое количество реактивных систем залпового огня.
Не будем сравнивать эту технику лоб в лоб с современными аналогами, поскольку счет будет явно не в пользу казахстанского вооружения. Наши военнослужащие, конечно, выжимают все, что возможно, из имеющегося арсенала. Яркий тому пример — результаты танкового биатлона на «АрМИ», где казахстанские танкисты почти всегда находились в ТОП-3. Но дальше конструкторских параметров, заложенных при создании орудий или техники, не прыгнешь. Здесь мы явно отстали от современных трендов, которые к тому же кардинально изменились.
Поясним. Если раньше ключевую роль в определении уровня и эффективности танка играли толщина брони, калибр и дальность полета снаряда, то сегодня гораздо важнее наличие простой сетки-рабицы, растянутой поверх корпуса. Военные действия последних пяти лет показали, что доктрина войны была полностью переосмыслена. Маленький дрон весом в три-пять килограммов с легкостью может превратить большой и мощный 400-тонный танк в груду неподвижного металла. То есть сегодня взамен мощной техники на передний план выходят компактные и универсальные устройства.
Очевидное преимущество
Сегмент военных беспилотников Сухопутных войск РК также не позволяет говорить о том, что казахстанская армия находится на передовой линии технологий. Количество беспилотников в открытых источниках не публикуется. Но, по приблизительным экспертным оценкам, речь идет о нескольких десятках единиц, которые в основном распределены между инженерно-саперными подразделениями и научно-исследовательскими полигонами.
Здесь невольно вспоминается история двухлетней давности. В 2024 году два солдата-срочника в Актау из подручных материалов собрали робота «Барыс» — компактный 10-килограммовый «проходимец», оснащенный пулеметом ПКТ 7,62-мм. От идеи до реализации прошло всего две недели. Увы, он так и остался на уровне успешного концепта и единичного опытного образца.
Отметим, что в текущем году были продемонстрированы другие прототипы казахстанских наземных дронов. Однако на текущий момент все они находятся на стадии опытно-войсковой эксплуатации и тестирования. Решение о серийном производстве для нужд Вооруженных сил Казахстана пока не принято. Между тем многие страны мира уже давно демонстрируют гусеничные роботизированные платформы и прототипы тяжелой техники, в том числе и танки, с элементами искусственного интеллекта, способные действовать без экипажа.
Если посмотреть на Военно-морской флот РК, то и тут возникают аналогичные вопросы. Основная боевая мощь ВМФ представлена четырьмя ракетно-артиллерийскими кораблями. Им на подмогу есть несколько патрульных катеров, один минно-тральный корабль и одно гидрографическое судно. По большому счету это все.
Во сколько флот обошелся стране — сказать также сложно. Точная общая стоимость строительства тех же четырех казахстанских ракетно-артиллерийских кораблей проекта «Барс-МО» («Казахстан», «Орал», «Сарыарка», «Мангыстау») не раскрывалась. Тем не менее, исходя из стоимости выпуска мировых аналогов, постройка одного такого судна может оцениваться в диапазоне от 15 до 30 миллионов долларов США. Таким образом, вся серия из четырех кораблей, которые вводились в строй в период с 2012 по 2017 год, могла обойтись бюджету ориентировочно в 60-120 миллионов долларов.
Опять же встает вопрос, а нужно ли дальше расширять флот такими кораблями? Ведь и на воде сегодня доминируют дроны. Стоимость бюджетного военного надводного безэкипажного катера (БЭК) составляет от 250 до 400 тыс. долларов за ударный аппарат (камикадзе). Специализированные и тактические БЭК, предназначенные для скоростного патрулирования, доставки грузов и охраны морских объектов, — от 50 до 500 тыс. К наиболее дорогим можно отнести скоростные БЭК Metal Shark HSMUSV, флотилия которых уже давно эксплуатируется НАТО в Балтийском море.
То есть вместо одного тяжелого и неповоротливого корабля сегодня можно приобрести две-три сотни легких БЭК, которые смогут охватить гораздо большую территорию патрулирования, а в случае нарушения вызвать тяжелую подмогу. Их проще содержать и обслуживать, а в случае потери легко заменить. Самое главное то, что при этом сами военнослужащие находятся на удалении в безопасном месте.
К слову, в 2025 году упоминалось, что Казахстанский оборонно-промышленный комплекс осваивает разработку отечественных надводных аппаратов. Но по факту под конец 2026-го действующих патрульных БЭК мы так и не увидели.
Сверху виднее
Пожалуй, лучше всего обстоят дела в ВВС РК. По состоянию на 2026 год Военно-воздушные силы Казахстана считаются одними из самых боеспособных, мобильных и высокотехнологичных в Центральной Азии. ВВС активно модернизируют свой авиапарк, избавляются от устаревшей советской техники и внедряют цифровые системы управления.
Если говорить о тяжелой технике, то на острие вооружения расположены современные Су-30СМ, которые были поставлены на вооружение новыми в период с 2015 по 2024 год. Общая численность авиационной техники Казахстана оценивается примерно в 237 летательных аппаратов, где также немало советской техники, однако тренд на омоложение налицо.
Что важно, в ВВС РК уже давно поставили большой акцент на развитие разведывательно-ударных дронов. На вооружении уже стоят тяжелые БПЛА TAI Anka (Турция) и Wing Loong (Китай). Подписаны соглашения по постепенному налаживанию местного производства и лицензионной сборки беспилотников Anka на территории Казахстана. Если раньше БПЛА рассматривались как вспомогательный элемент, то сейчас армия переходит на комплексный подход — от закупок тяжелых ударных комплексов до самостоятельной сборки FPV-дронов и массовой подготовки операторов.
Но, учитывая все вышеперечисленные факторы, армия не может быть современной без одного важного фактора, который при текущем положении дел вообще остался за скобками Вооруженных сил РК. Речь — о космической оборонной отрасли.
Взять, к примеру, США. Точных данных о полном актуальном числе всех американских спутников-шпионов в открытом доступе нет. Однако известно, что по состоянию на 2026 год на орбите насчитывается около 285 аппаратов NRO (Национальное управление военно-космической разведки США) и 244 спутника Вооруженных сил США. У Китая на орбите находится более 510 спутников военной разведки и наблюдения. У России более 300 орбитальных космических аппаратов. У Казахстана нет ни одного специализированного военного спутника-шпиона.
Вся космическая группировка страны носит исключительно гражданский и научно-технологический характер. На орбите функционируют пять казахстанских гражданских спутников: два спутника связи и вещания (KazSat-2 и KazSat-3) и три спутника дистанционного зондирования Земли. А именно спутники сегодня играют ключевую роль не только с позиции разведки, но непосредственного ведения боевых действий.
Почему? Существует три способа управления дронами: по радиоканалам, через спутниковую связь и гибридный, включающий первые два. Прямая радиосвязь используется для дронов малого и среднего радиусов действия — от тактических квадрокоптеров вроде Mavic до крупных разведывательных БПЛА. Как это работает? Сигнал идет напрямую от наземной станции управления (НСУ) к дрону по радиоволнам обычно в диапазонах VHF/UHF, 2.4 ГГц, 5.8 ГГц и др. Но в этом случае дальность полета ограничена расстоянием от 50 до 150 километров (для крупных БПЛА) и всего несколько километров для малых FPV-дронов. Из-за «кривизны» Земли и рельефа местности дрон можно потерять еще раньше.
В свою очередь, спутниковая связь снимает все эти ограничения. Команда от оператора сначала идет на спутник связи, а оттуда напрямую или через сеть других спутников уже перенаправляется на дрон. Это позволяет управлять аппаратом из любой точки планеты. Например, оператор может сидеть в США, а дрон будет выполнять миссию в Африке или на Ближнем Востоке. Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром. Понятно, что оперативно вывести большое количество военных спутников невозможно, так как это очень большие финансовые вложения. Но на первом этапе это и не нужно. Казахстан находится в ОДКБ, в рамках которого можно развивать данное направление.
Смотря на картину в целом, понимаешь, что принимать конкретные шаги нужно уже сегодня, причем с запасом на будущее. Военную мощь армии нельзя измерить одной конкретной цифрой. Это комплексный набор количественных и качественных факторов, где главными составляющими являются численность личного состава и уровень боевой подготовки, современная военная техника и вооружение, логистика и инфраструктура, безопасность и ответственность каждого военнослужащего на своем месте.
