На его месте ударными темпами был возведен Курултай. И вот теперь, 23 августа, нам предстоит заселить в этот абсолютно новый, еще пахнущий свежей краской политический институт его первых обитателей.
Если говорить о деньгах, то цена вопроса немалая: из резерва Правительства на проведение этих беспрецедентных выборов выделено 34,3 миллиарда тенге.
Но вот политические ставки еще выше: 145 депутатских кресел и пять лет, за которые победителям предстоит доказать, что они способны управлять страной в турбулентном мире. Мы идем выбирать не просто депутатов с красивыми значками. Мы идем тестировать совершенно новый государственный механизм. Это выборы-экзамен, где цена любой ошибки возрастет многократно.
Конец эпохи согласований. Зачем нам Курултай?
Чтобы понять нерв предстоящей кампании, нужно осознать, чего именно мы лишились и что приобрели. Исчезновение сената — это не просто сокращение числа кресел. Это работа без «страховки».
Российский политолог, руководитель Института региональных проблем Дмитрий Журавлев метко замечает, что двухпалатный парламент был своего рода защитным механизмом. Он был необходим «молодой демократии» как надежная «защита от дурака», чтобы горячие головы в нижней палате не наломали дров.
Однако сегодня наша политическая система повзрослела. Профессор Университета Париж-Сорбонна Антуан Бенедетти добавляет, что Казахстан наконец перешел к так называемому «рационализированному парламентаризму», так как в унитарном государстве отказ от верхней палаты колоссально экономит время и ресурсы. Мы вступаем в клуб, где уже давно состоят Швеция, Дания и Новая Зеландия: 107 из 189 парламентов мира работают в одной палате.
Но за скоростью кроется колоссальный риск. Как подчеркивает депутат столичного маслихата Тимур Жуманов, законы теперь будут приниматься в одной палате в три чтения, и все. Точка. Никто не вернет документ на доработку «сверху». Если раньше депутат мог спрятаться за долгими бюрократическими процедурами и переложить ответственность на коллег из другой палаты, то теперь вся тяжесть государственного решения ложится на плечи 145 человек.
Это требует от новых жильцов Курултая не умения произносить зажигательные речи-тосты с трибуны, а жесточайшей юридической въедливости и профессионализма.
Смерть левиафана и битва списков
Самая громкая сенсация текущего лета произошла еще до официального старта агитации. Партия AMANAT, казавшаяся вечной и несокрушимой политической машиной, добровольно самоликвидировалась, растворившись в новой пропрезидентской партии «Әділет» под руководством экс-главы Администрации Президента Айбека Дадебая.
Что это? Обычная смена вывески в преддверии выборов или тектонический сдвиг? Известный политолог Марат Шибутов уверен: это не косметический ремонт. Это блестящая попытка Акорды перехватить стратегическую инициативу. Власть сама формирует выгодный сценарий развития, оставляя политическим оппонентам лишь роль зрителей, обсуждающих ее новые стремительные ходы.
«Әділет» вступает в гонку с обновленной программой из восьми шагов к «Справедливому Казахстану», где упор сделан на человекоцентричность и мощный цифровой рывок, который не так давно презентовал Багдат Мусин.
Но расслабляться фавориту не стоит, ведь за спиной дышат еще шесть партий. Этап выдвижения кандидатских списков завершился 13 июля: 546 кандидатов вступили в борьбу, напоминаем, за 145 мандатов. И здесь кроется еще одна интрига.
Центризбирком сегодня играет роль невероятно строгого фейсконтроля. Кандидату должно быть не менее 25 лет, и он не имеет права быть политическим «туристом» — требование о проживании в Казахстане последние десять лет соблюдается неукоснительно.
Но главное, что встряхнуло партийные ряды, — это жесткая 30-процентная квота для женщин, молодежи и лиц с инвалидностью. Это гениальный ход, который буквально вынудил партии искать новые лица, безжалостно оттесняя на задний план забронзовевших старых партократов.
Взгляд со стороны: демократизация или консолидация?
Ну и, пожалуй, самое интересное в текущей кампании — это то, как по-разному оценивают казахстанские выборы внутри страны и за ее пределами. Сведение этих точек зрения лбами рождает настоящий политический детектив.
Внутренний оптимизм. Отечественные эксперты ждут свежей крови. Политолог Газиз Абишев прогнозирует, что Курултай обновится минимум наполовину, а то и на две трети. Время популистов прошло, есть запрос на сильных практиков и отраслевиков.
Политолог Данияр Ашимбаев, препарируя партийные списки, отмечает отличную подготовку партий «Ак жол» и «Ауыл». В частности, «Ак жол» с ее многолетним электоральным опытом будет чувствовать себя на предвыборных дебатах как рыба в воде. А вот списки партии Respublica и Народной партии Казахстана (НПК) вызывают у него вопросы. Они выглядят скорее как сборная солянка ярких личностей, чем как монолитное партийное ядро.
Российский прагматизм. Соседи смотрят на наш политический транзит без лишних эмоций. Заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин считает, что, если отбросить красивую риторику, выборы — это финальный аккорд в затянувшемся транзите власти. Цель прагматична: легитимизация новой конструкции лично под Касым-Жомарта Токаева и консолидация раздробленных элит, чтобы навсегда закрыть гештальт январских кризисов. Более жесткую позицию занимает политолог Аркадий Дубнов, называющий форсированное создание Курултая политическим «кунштюком». Он опасается, что ликвидация одномандатников лишит регионы прямых лоббистов.
Западный скепсис. Европейские аналитики также не спешат бросать в воздух чепчики. Да, Жандос Шаймарданов отмечает, что для инвесторов эти выборы — сигнал о стабильности. Да, эксперты из ЮАР (Киртан Бхана) хвалят укрепление подотчетности. Но аналитики влиятельного немецкого ресурса Verfassungsblog предостерегают: мы можем получить «новый старый Казахстан». По их мнению, голосование только по партийным спискам не децентрализует власть, а напротив, усиливает партийную номенклатуру и контроль исполнительной вертикали над законодателями.
Истина, как всегда, обнаружит себя где-то посередине. И только время покажет, станет ли Курултай местом для жарких, но конструктивных дискуссий или превратится в молчаливый принтер.
Интрига 23 августа: за кого будем голосовать?
Официальная агитация начнется лишь вечером 23 июля. Пока партии проводят скрытую разминку, разъясняя программы в регионах, социологи уже замеряют температуру в обществе. И цифры обещают нам захватывающий финал.
По данным свежего июльского опроса Института Евразийской интеграции, 72,1% казахстанцев готовы прийти на участки. Это колоссальный кредит доверия новому формату.
Безусловным левиафаном гонки остается «Әділет» с рейтингом в 61,7%. Однако главная, самая «кровопролитная» политическая драма развернется этажом ниже — за места в оппозиционном и альтернативном секторах.
Здесь партии идут, что называется, ноздря в ноздрю, цепляясь за каждый голос. «Ауыл» (5,1%), Respublica (4,5%) и «Ак жол» (4,1%) дышат друг другу в затылок. НПК (3,6%) и Общенациональная социал-демократическая партия (ОСДП), идущая на выборы с амбициозной программой «20 вершин на пути к прогрессу» (3,5%), пытаются не вылететь на обочину. Партия зеленых «Байтак» пока плетется в хвосте с 0,7%.
Кто из них перешагнет заветный барьер и получит право голоса в Курултае? Ответ кроется в «серой зоне» социологии. Еще не определились 14,2% избирателей, а 2,6% готовы проголосовать «против всех». Именно эти колеблющиеся, сомневающиеся граждане — те самые люди, которые прямо сейчас читают этот текст, и решат судьбу аутсайдеров кампании. Битва за электоральные крохи в ближайший месяц будет яростной.
Вместо резюме
Предстоящие выборы 23 августа — это не точка в долгом предложении политических реформ. Это заглавная буква нового абзаца. Мы шли к этому моменту сквозь потрясения, референдумы и смену эпох.
Когда в понедельник, 24 августа 2026 года, Казахстан проснется, он обнаружит себя в стране с абсолютно новой политической архитектурой. Сената больше нет. Права на ошибку больше нет. Есть только Курултай, 145 депутатов и общество, которое очень хочет научиться спрашивать с власти по всей строгости закона. Капитальный ремонт завершен? Пора заносить мебель.
