Хорошо это или плохо: при всякой возникающей в жизни проблеме бежать к специалисту за советом? Впрочем, вероятно, так ставить вопрос не совсем корректно: пусть каждый решает сам. Но дело в том, что скоро ситуация может кардинально измениться. В Мажилисе сейчас обсуждают законопроект «О психологической деятельности».
Хороший психолог — это не только тот, кто успешно окончил факультет психологии в вузе, а просто человек, который хорошо разбирается в людях. И неважно, кто он по роду деятельности: педагог, менеджер, артист или мошенник.
Наверное, потому что психология — особая сфера, лежащая на стыке нескольких наук и профессий. Психотерапевты вроде бы и лечат, но не медикаментами. Как будто облегчают душу клиенту, вытаскивая на свет разные «скелеты из шкафа», но это, очевидно, не исповедь. И вообще не религиозная сфера. Хотя сам термин «психология» и переводится как «наука о душе».
Кроме того, и как наука, и как практика психология относительно молода, она не имеет многовекового признания. Вот и не удостоилась еще законодательных стандартов, во всяком случае, на наших евразийских просторах.
Судите сами. Из всех стран ЕАЭС единственная страна, где есть соответствующий закон, — это Республика Беларусь (правда, название закона звучит несколько иначе — «Об оказании психологической помощи»). Почему специальных норм до сих пор нет в других государствах союза? В Казахстане, например, эта сфера никогда раньше вообще системно не регулировалась.
Едва ли не более красноречивый пример — Россия. В РФ такой закон пытались принять неоднократно. Но с завидным постоянством предложенные варианты отклонялись: в 1996, 1998, 2014, 2022 годах, а последний раз — в 2025-м.
Рискнем предположить, что дело не только в некоторой новизне предмета, в неустоявшихся и не всем ясным понятиях. Итак, приступаем к «психоанализу».
Психологи, психотерапевты и психиатры — в чем разница?
Для начала разберемся с терминами. Отныне (точнее, после принятия закона) хороший психолог — это специалист либо с профильным образованием, либо с другим высшим, но непременно педагогическим или медицинским, прошедший профильную переподготовку не менее 900 часов. А главное, имеющий допуск к занятиям психологической деятельностью, для чего он должен быть включен в государственный реестр психологов.
Далее. Закон будет регулировать лишь деятельность психологов (более общее понятие) и психотерапевтов (особая форма). Между ними есть разница. Психологи оказывают психологические услуги, психотерапевты — психотерапевтическую помощь. Скажем так, в более запущенных случаях.
Но и те, и другие лечат «без использования медицинских (фармакологических) вмешательств». В отличие от психиатров, которые врачуют пациента от разных «нервных» болезней посредством лекарств.
Это международный стандарт, и он зафиксирован в казахстанском проекте закона «О психологической деятельности»: «Положения настоящего закона не распространяются на отношения в сфере оказания специализированной медицинской помощи».
Для чего нужны все эти грани и градации? На самом деле психологическая помощь декларируется как еще один вид помощи от государства населению наряду с уже существующими: медицинской, юридической, социальной. Это обязательство социального государства, каковым себя и позиционирует Казахстан.
И тогда, если у гражданина есть проблемы, что называется, «с головой» (а таких с развитием цивилизации все больше), он обращается к психологу (психотерапевту), и его лечат беседами: платно в частном порядке или бесплатно в госучреждениях. Либо ему требуется медикаментозная помощь психиатров — и не всегда добровольная.
Второй случай — это медицинская помощь, и для нее свой порядок, установленный в Кодексе РК «О здоровье народа и системе здравоохранения». А вот первый до сих пор не урегулирован, для чего и потребовался отдельный закон. Но и к данному порядку свои требования.
Поскольку это не лечение как таковое, а услуга иного рода, при этом услуга пикантная, законопроект предусматривает ряд принципов. Например, конфиденциальность.
Здесь мы вновь обращаем внимание на общие родовые черты с религией, в частности, на некоторую схожесть сеанса у психоаналитика с исповедью (понятно, что от чего произошло).
Так, законопроект постулирует наличие профессиональной тайны психолога, то есть информации, которую тот получил в процессе работы с «получателем психологической помощи». А в подпункте 10 статьи 11 документ прямо обязывает психологов не передавать данные и любую информацию третьим лицам без письменного согласия клиента.
Параллели с тайной исповеди напрашиваются. Однако последняя защищена также и Уголовно-процессуальным кодексом РК. Статья 78 УПК (подпункт 4 части 2) предписывает, что в числе лиц, которые не подлежат допросу в качестве свидетеля, значится также «священнослужитель — об обстоятельствах, известных ему из исповеди».
Психологов в списке, понятное дело, нет: закон пока не принят. И вряд ли его вообще примут. Почему мы так думаем? Государство специально позаботилось, чтобы потенциально опасная информация, ставшая известной в ходе таких вот светских «исповедей» у психологов, передавалась в компетентные органы.
«Психолог обязан незамедлительно уведомить соответствующие органы в случае угрозы жизни и здоровью получателя психологической помощи или третьих лиц», — так сказано в статье 11 проекта закона «О психологической деятельности».
Не очень-то похоже на тайну исповеди. Так что и свидетельского иммунитета для психоаналитиков ждать наверняка не приходится.
Вместо палаты № 6 — антидепрессанты на дому
Кстати, декларируемая законопроектом конфиденциальность включает и другой аспект — анонимность. Посещение психотерапевта благоразумнее оставить в тайне, на всякий случай не афишируя свое имя: мало ли какие могут произойти утечки... Однако в обязанности психолога помимо прочего входит «заключать договор на оказание психологических услуг с получателем психологической помощи» (подпункт 7 пункта 2 статьи 11 законопроекта).
Но заключить договор с анонимом нельзя!
На всех этих нюансах мы остановились, чтобы проиллюстрировать: в законопроекте есть очевидные противоречия. С одной стороны, он выделяет психологическую помощь в особую категорию помощи людям от государства. В отличие от медицинской психиатрической помощи, которую оказывают принудительно, когда иначе нельзя, и конфиденциальность как условие даже не рассматривается, в данном случае предусмотрены именно такие щадящие для человека условия.
Однако другими предлагаемыми нормами эти усилия нивелируются. А тогда зачем все?!
Кроме того, есть еще один момент. Ничто не мешает врачу-психиатру получить также и статус психотерапевта. Напомним условия: человек, имеющий высшее медицинское образование в сфере психиатрии, дополнительно проходит вышеупомянутые 900 часов переподготовки «на психолога» — и вот он, новый специалист психотерапевт-психиатр. Как первый он лечит «разговорной терапией». Как второй, если беседы не помогают, подключает фармакологию.
Это, кстати, частенько используемый прием в странах с развитой психотерапевтической практикой. Но клиентам все равно, как кого называть: специалист тот же, кабинет тот же, главное, чтобы имел право антидепрессанты выписывать.
И тогда мы получим обратный результат. Люди, которым место в палате с известным номером, будут потихоньку сходить с ума на дому, до поры до времени сдерживая болезнь выписанными антидепрессантами. До поры до времени... Мало нам примеров этих зарубежных «стрелков», то и дело устраивающих «колумбайны» в школах и «шутинги» в ТРЦ и на концертах?
Принять нельзя отклонить
Конечно, идеальных законов не бывает. Новые правила принимают, затем выясняется, что не все предусмотрено, и вносятся последующие поправки. Однако в данном случае есть проблемы иного рода.
Почему, в частности, в соседней России «психологический» закон регулярно отклоняется? Эксперты говорят о множестве правовых противоречий, среди которых есть и вышеперечисленные. Вообще-то их больше. Но кроме теоретических пробелов имеется и солидная практическая проблема. О ней, правда, вслух не говорят.
На самом деле, как уже сказано выше, психологическая помощь заявляется как еще один вид помощи населению наряду с уже существующими: медицинской, юридической, социальной. Однако если государство обязуется ее оказывать, это означает дополнительные бюджетные расходы.
И деньги требуются большие. Платных частных психологических услуг это, конечно, не касается. Но ведь предполагается и бесплатная помощь.
«Граждане имеют право на психологическую помощь, оказываемую безвозмездно или на платной основе организациями, осуществляющими психологическую деятельность, а также в частном порядке в соответствии с законодательством РК» (статья 18 законопроекта «О психологической деятельности»).
Кстати, как именно оказание этой безвозмездной помощи будет организовано, в законопроекте четко не сказано. Должны ли соответствующие кабинеты с сертифицированными психологами по аналогии с медпунктами функционировать в учреждениях образования и здравоохранения, в воинских частях, СИЗО и тюрьмах, наконец?
Мы не случайно перечислили данные учреждения и структуры. Так они фигурируют в упомянутом белорусском законе. Аналогичные моменты были и в отклоненных российских законопроектах. В одном случае государство решилось на данные расходы. В другом — нашло аргументы, в том числе, наверное, финансовые, чтобы подождать до лучших времен...
Авторы отечественного проекта выбрали третий путь: пока в фактически «рамочном» законе решили не связывать государство конкретными обязательствами. Скажем так, не перенасыщать документ деталями. С одной стороны, благоразумно — в том смысле, что осторожно. С другой — в таком латентном виде закон вряд ли будет инструментальным.
Посмотрим, как пойдет дело с принятием (или непринятием) документа. Даже не знаем, что будет лучше. Голова ведь, как известно, предмет темный и исследованию не подлежит. Ну, если честно.
