Криминальную ситуацию в 2000-е годы на севере РК охарактеризовал бывший сотрудник МВД Михаил Кнолль: «Северный регион, обладая развитой промышленной базой, традициями транзитной торговли и специфической демографической структурой, столкнулся с собственной глубоко сегментированной криминальной спецификой. Добавила проблем протяженная и практически открытая с обеих сторон граница с Российской Федерацией».
Условная граница и ресурсы
— Как развивалась там организованная преступность?
— В первое десятилетие XXI века криминал на севере республики переживал сложную метаморфозу. Классический бандитизм лихих 90-х постепенно уступал место латентным, финансово емким и коррупционно интегрированным формам теневой деятельности. Чтобы понять, как действовали тогда криминальные структуры, нужно посмотреть сначала на карту, потом вспомнить, что происходило в экономике и социальной сфере региона в те годы.
Главным акцентом в активности криминального рынка Северного Казахстана в нулевые годы выступил в первую очередь геополитический и логистический статус приграничья. Протяженная сухопутная граница с российскими регионами (Курганской, Челябинской, Омской, Тюменской областями) исторически создавала условия для интенсивного межрегионального обмена. Однако в условиях недостаточного таможенного и пограничного контроля на первом этапе десятилетия эта открытость превратилась в ключевой канал для масштабной контрабанды.
— Что везли через границу от нас и к нам?
— Через северные ворота страны осуществлялся нелегальный реэкспорт подакцизных товаров, прежде всего алкогольной продукции и табачных изделий, а также стратегического сырья.
Значительную долю приграничного криминального бизнеса занимали перегон и легализация автомобилей, ввозимых из-за рубежа или угнанных на территории соседней России, с последующей перебивкой номеров агрегатов и постановкой на учет по поддельным документам.
Через северные области проходили также маршруты нелегальной миграции и незаконного перемещения рабочей силы, что создавало питательную среду для теневого рынка труда на строительных объектах и сельскохозяйственных угодьях.
В экономическом плане Северный Казахстан традиционно опирался на агропромышленный комплекс, машиностроение и добывающую промышленность (в частности, железорудные и угольные бассейны). С наступлением нулевых годов контроль над этими секторами стал объектом жесткой конкуренции между криминальными группировками и срастающимся с ними капиталом.
— Как изменилась преступность на севере республики за первое десятилетие независимости?
— Если в 1990-е доминировали прямые силовые методы — крышевание торговых точек, рынков и мелких кооперативов, то в нулевые произошло интеллектуальное усложнение преступности. Лидеры ОПГ осознали бесперспективность открытого противостояния с окрепшими правоохранительными органами и начали легализовывать доходы через создание коммерческих структур: охранных агентств, риелторских контор, транспортных компаний и заготовительных пунктов зерна.
— Что интересовало главарей ОПГ в первую очередь?
— Аграрный сектор. Сельское хозяйство Северо-Казахстанской и Костанайской областей подвергалось регулярным криминальным посягательствам в период посевных кампаний и сбора урожая.
Это и хищения ГСМ, и семенного фонда, и минеральных удобрений. Далее — незаконный вывоз и перепродажа зерновых культур («черное зерно») через фиктивные фирмы-однодневки. Стало нормой силовое давление на фермерские хозяйства в целях переуступки прав на земельные паи или будущий урожай (криминальное рейдерство).
Отличия северных ОПГ
— Как изменялся преступный мир на севере республики в нулевые?
— Криминальные группировки и группы на севере РК начали процесс глубокого структурирования. Хаотичные преступные группы, состоящие из дворовых пацанов и переростков, одна за другой попадали под влияние уголовных авторитетов и положенцев уголовно-преступной среды. Не избежали этой участи даже некоторые крупные региональные организованные преступные группировки. Все они попали под командование законников и авторитетов (причем не только казахстанских, но и граждан других бывших союзных республик). И вскоре преобразовались в устойчивые организованные преступные сообщества (ОПС), имеющие четкую иерархию, общаки и межрегиональные связи с криминальными авторитетами как южных регионов Казахстана, так и российских транснациональных синдикатов.
— Что в те годы являлось наиболее значимой проблемой?
— Главной угрозой безопасности в тот период стало не столько уличное насилие, сколько срастание криминальных элементов с представителями местной исполнительной власти, контролирующих органов и правоохранительной системы. Коррупция выступала главным смазочным механизмом, позволяющим уходить от ответственности организаторам хищений бюджетных средств и контрабандистов.
В павлодарском Прииртышье и крупных промышленных узлах Костанайщины наблюдались попытки установления контроля над приватизационными процессами и тендерами по государственным закупкам. Преступность приобрела иной профиль: мошенничество в финансово-кредитной сфере, незаконное возмещение НДС и хищения через квазигосударственный сектор. Впрочем, старый «добрый» рэкет (вымогательство) тоже никуда не делся, но таких фактов становилось все меньше.
— Различалась как-то криминальная специфика по северным областям или нет?
— Да, отличия имелись, и весьма существенные. Так, если Костанайская и Северо-Казахстанская области в нулевые годы тяготели преимущественно к аграрно-транзитной модели криминала, то павлодарское Прииртышье обладало совершенно иной направленностью. Наличие гигантов тяжелой промышленности, алюминиевого, ферросплавного и угольного производств создавало уникальное поле для масштабных экономических преступлений.
Контроль над отходами производства и сбытом металла
В условиях дефицита прозрачного сырьевого учета в начале десятилетия организованные группы пытались установить контроль над вторичным рынком металлов, хищениями с промышленных гигантов и нелегальным экспортом сырья через приграничные российские территории.
Павлодарский угольный бассейн и развитая сеть подъездных железнодорожных путей стали зоной интересов криминалитета, специализировавшегося на хищениях угля и нефтепродуктов из эшелонов в период их следования к транзитным узлам. Вокруг этого сформировалась целая сеть теневых пунктов приема и перепродажи.
Не менее важной составляющей криминальной экосистемы региона оставался незаконный оборот наркотиков. Северный Казахстан выступал ключевым транзитным плечом так называемого «Северного наркомаршрута», по которому опиаты из Центральной Азии (прежде всего из Афганистана через территорию Южного Казахстана и Кыргызстана) доставлялись в российские мегаполисы и далее в страны Восточной Европы.
— Отмечался ли в связи с этим рост количества наркозависимых?
— Естественно, транзит наркотиков сопровождался формированием местных сетей по их реализации, что привело к росту числа наркоманов, особенно среди молодежи в областных центрах — Петропавловске, Костанае и Павлодаре.
Параллельно развивалось кустарное производство наркотиков растительного происхождения на базе местной дикорастущей конопли в южных районах Костанайской области, однако объемы такого сырья носили преимущественно локальный характер по сравнению с транзитными потоками тяжелых наркотиков.
По волчьим законам
— Как казахстанский криминалитет сотрудничал с российским?
— Очень просто. Близость крупных промышленных центров Сибири и Урала — Омска, Новосибирска, Кургана и Челябинска — определяла тесную смычку северного казахстанского криминалитета с российскими исконно воровскими кланами.
В нулевые годы наблюдалось явление, когда лидеры преступных группировок Петропавловска, Костаная и Павлодара имели двойные связи или координировали свои действия с авторитетами из приграничных субъектов РФ. Это проявлялось в гастрольной преступности, совершении крупных хищений, разбойных нападений и угонов автотранспорта с последующим быстрым перемещением через границу. Это, конечно, серьезно затрудняло работу оперативных служб обоих государств из-за бюрократических барьеров межгосударственного розыска в первые годы нулевых.
Братки по обе стороны границы помогали друг другу в скупке недвижимости и коммерческих активов в приграничных городах России на средства, добытые преступным путем на территории Казахстана, и наоборот.
И по-прежнему особой социальной проблемой севера Казахстана в начале 2000-х оставалась высокая криминализация подростковой и молодежной среды. Наследие 1990-х годов в виде уличных группировок (улица на улицу, район на район) трансформировалось в более организованные формы молодежной преступности.
В областных центрах, особенно в Петропавловске и Павлодаре, сохранялось мощное влияние тюремной субкультуры. Подростки вовлекались в так называемые «общаки», платили «налоги» с карманных денег — «грели зону», участвовали в массовых драках — «забивах».
Правоохранительные органы во второй половине нулевых были вынуждены проводить масштабные профилактические операции, ставить молодежные группировки на жесткий профилактический учет и ликвидировать детские и юношеские ячейки, управляемые взрослыми рецидивистами.
Пришлось стабилизировать
— Скажите, каким образом правоохранительные органы РК смогли побороть это криминальное зло?
— Масштабы криминализованности экономики севера Казахстана в нулевые годы выросли невероятно. И во второй половине первого десятилетия государство приняло беспрецедентные меры по стабилизации этой самой криминогенной обстановки. Были приняты новые редакции Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, усилена ответственность за создание и руководство организованными преступными группами, проведена масштабная реорганизация органов внутренних дел и специализированных подразделений по борьбе с организованной преступностью (УБОП).
Жесткие оперативно-розыскные мероприятия, проведенные в 2005-2008 годах, позволили ликвидировать наиболее агрессивные и одиозные группировки на севере страны, подорвать их финансовую базу и изолировать лидеров уголовно-преступной среды. Параллельно шло ужесточение контроля за приграничной торговлей, что существенно сузило возможности для бесконтрольной контрабанды.
В заключение отметим, что фактически реструктуризация криминала в северных областях Казахстана в первое десятилетие XXI века живописует классический переходный этап от хаоса первичного накопления капитала к эпохе институционализации и государственного контроля. Представители преступного мира того периода прошли путь от использования грубой физической силы до реализации сложных экономических схем, в том числе и в сфере контрабанды, а также коррупционного лоббизма. Опыт же противостояния организованной преступности в северных регионах Казахстана на рубеже веков явился важнейшим уроком для всей правоохранительной системы страны.
