Не пахан, а мистер
Экономический рост, вызванный высокими ценами на энергоносители, укрепление вертикали государственной власти и реформирование правоохранительной системы привели также и к легализации большинства криминальных процессов.
В первое десятилетие после миллениума преступность никуда не делась, но сменила силовые методы на институциональные, сместившись из уличной среды в сферу коррупции, экономических махинаций и рейдерства. Впрочем, на это были свои причины.
Для начала быстрый рост объемов бюджетных средств и государственного заказа создал питательную среду для «беловоротничковой» преступности. Взяточничество и откаты стали системным механизмом перераспределения ресурсов.
Затем случился строительный и кредитный бум. Массовая выдача необеспеченных ипотек и банковских займов в сочетании с отсутствием должного финансового контроля со стороны банков и кредитных организаций спровоцировали волну крупных мошенничеств. Включая появление обманутых дольщиков и вывод капитала из кредитных организаций. А социальное расслоение и урбанизация, а также увеличение разрыва между доходами населения элитных мегаполисов и депрессивных моногородов только подпитывало организованную преступность.
К тому же массовый приток внутренней рабочей силы на стройки создал новый слой маргинализированной молодежи. Смягчение экономических условий привлекло сотни тысяч нелегальных мигрантов из стран ближнего зарубежья. Это создало огромный сектор теневой занятости, где процветала эксплуатация, бесправие и латентная преступность, остававшаяся вне поля зрения официальной статистики.
Сыграл свою роль и рост благосостояния граждан. Представителям криминалитета стало гораздо интереснее «подоить» чью-то фирму или компанию, чем грабить на улице прохожих. Так возникла криминализация цифровых и юридических сфер.
Легализация капиталов
На смену «рейдерству с арматурой» пришло «юридическое рейдерство». Бывшие криминальные авторитеты превратились в крупных бизнесменов, меценатов и легальных инвесторов. Доходы от преступной деятельности вкладывались в покупку земли, коммерческой недвижимости, сети ресторанов, логистические компании и финансовые институты.
Классический рэкет мелкого бизнеса ушел в прошлое — его место заняли легальные охранные агентства и консалтинговые структуры.
А классические убежденные урки — хранители воровских традиций из «ранешнего времени» встали перед жестким выбором: или адаптация к новым реалиям, или полная ликвидация.
Выбор очевиден — никто из них самоубиваться не захотел. Оставшиеся авторитеты переориентировались на роль третейских судей в крупных теневых сделках и в местах лишения свободы.
Увеличившиеся масштабы международной торговли тоже внесли свои коррективы. В частности, контроль за пограничными переходами на границе с Китаем (таможенный пост «Хоргос») и сопредельными государствами Центральной Азии стал источником колоссальных теневых доходов.
В это десятилетие Казахстан продолжал оставаться ключевым транзитным коридором для афганского героина, направлявшегося в Россию и Европу. При этом наркобизнес нулевых отличался высокой степенью законспирированности.
И естественно, организованный криминал не мог не обратить внимание на энергоресурсы. Именно в первое десятилетие после 2000-го активизировалось хищение нефти и биоресурсов. На западе страны сформировались устойчивые преступные группы, занимавшиеся врезками в нефтепроводы и нелегальным экспортом сырой нефти, а также масштабной браконьерской добычей осетровых рыб.
При этом классические преступления — грабежи, разбои и кражи чужого имущества — стабильно занимали свыше 60 процентов в общей структуре зарегистрированных правонарушений.
В крупных городах сформировалась устойчивая «профессиональная» преступность: домушники и карманники по-прежнему «работали» в квартирах, общественном транспорте, на базарах и рынках, не бросили своего промысла и похитители дорогих иномарок.
Как уже отмечалось выше, именно в нулевые зародилась киберпреступность и расплодились банковские аферы. С распространением интернета и пластиковых карт появились первые формы технологичного мошенничества: скимминг, взломы ранних систем электронных платежей и фишинг.
К тому же десятилетие стало расцветом финансовых пирамид, недобросовестных застройщиков и мошеннических схем с земельными участками в пригородах Алматы и Астаны. Тысячи семей, пытавшиеся улучшить жилищные условия на фоне экономического бума, становились жертвами псевдостроительных компаний и черных риелторов.
Конкретно в банковском секторе выявились крупные хищения и выдача заведомо безвозвратных кредитов аффилированным компаниям или подставным гражданам, имеющим лишь паспорт.
Наш глобус нулевых
Увы, но именно в Алматы и Астане — в финансовой столице и новой столице — концентрировались тогда экономические преступления, аферы с недвижимостью, высокоуровневая коррупция и кражи элитного имущества. Пригородные зоны стали ареной жестких земельных войн и незаконных захватов территорий.
Впрочем, регионы особой законопослушностью тоже не отличались. В Западном Казахстане (Атырауская, Мангистауская, Западно-Казахстанская области) главными проблемами стали врезки в магистральные нефтепроводы, расцвели нелегальный оборот нефти, разворовывание средств на инфраструктурных проектах, а также организованное браконьерство на Каспии.
В южных регионах (Жамбылская, Южно-Казахстанская области) местная специфика включала трансграничную контрабанду товаров широкого потребления, культивирование и транзит наркотических средств (Шуйская долина), а также высокую долю бытовой и уличной преступности среди молодежи.
В Центральном и Восточном Казахстане (Карагандинская, Восточно-Казахстанская области) промышленные гиганты сталкивались с хищениями цветных и черных металлов с территорий заводов, промзоновым рэкетом нового типа и тяжелой обстановкой в депрессивных моногородах.
«Силовая» крыша
Предприниматели больше не платили «авторитетам» — они были вынуждены искать заступничества у представителей полиции, финпола или налоговых органов для защиты от фабрикации уголовных дел.
Сформировались теневые таможенные коридоры. Системные злоупотребления на границе позволяли ввозить контрабандные товары на миллиарды долларов, что требовало участия целой цепочки чиновников различных ведомств.
Расплодились откатные схемы в госзакупках. Они распространялись на строительство дорог, школ, больниц и возведение объектов Астаны и сопровождались массовыми фактами завышения смет и хищения государственных средств.
Получили также распространение практики давления на госслужащих и представителей правоохранительных органов, чтобы те принимали решения в пользу тех или иных криминальных структур при отчуждении собственности и рейдерских захватах бизнеса.
Кроме всего прочего, государство в это десятилетие столкнулось с перегруженностью исправительных учреждений. Наследие 90-х годов выразилось в переполненности тюрем и колоний, что требовало от государства колоссальных затрат на содержание заключенных и реформирование системы исполнения наказаний. При том, несмотря на попытки гуманизации и внедрения международных стандартов, исправительные учреждения оставались рассадниками воровской идеологии и рекрутинговыми базами для вербовки новых членов криминальных сетей. А отсутствие эффективных программ ресоциализации освободившихся граждан приводило к высокой доле рецидивной преступности, формируя замкнутый круг для сотен тысяч людей.
Ответ государства
В эти годы произошло усиление Агентства по борьбе с экономической и коррупционной преступностью (финансовая полиция). Финпол стал ключевым инструментом государства в борьбе с финансовыми махинациями, рейдерством и коррупцией. Ведомство провело ряд громких расследований в отношении акимов, министров и руководителей национальных компаний.
В это же время проводилась гуманизация уголовного законодательства и реформа МВД, а также постепенная гуманизация законодательства за неопасные экономические преступления при одновременном ужесточении наказания за коррупцию, наркобизнес и организацию ОПГ.
Государство озаботилось и нейтрализацией воров в законе, а также лидеров «нового криминала». Попутно спецслужбы и МВД вели планомерную работу по недопущению проникновения традиционных «воров в законе» из сопредельных стран и пресечению деятельности легализовавшихся лидеров местных ОПГ.
Наверное, многие и сейчас помнят масштабные антикоррупционные дела конца 2000-х. Расследования крупных коррупционных дел (включая дело «Хоргоса») раскрыли масштабы сращивания бизнеса, криминала и госаппарата.
Десятилетие 2000-2009 годов вообще кардинально изменило криминогенный ландшафт Казахстана. Страна успешно преодолела открытый бандитизм и уличный хаос 90-х, сформировав более стабильную общественную среду. Улицы городов стали существенно безопаснее, а традиционная организованная преступность потеряла прежнее монопольное влияние на общество.
Однако платой за эту трансформацию стал переход криминала на новый институциональный уровень. Насилие уступило место коррупции, а бандитский налет — изощренным финансово-юридическим схемам. Опыт нулевых годов показал, что экономический рост без эффективных инструментов прозрачности и независимого контроля приводит лишь к усложнению форм преступности, делая ее более скрытой, но не менее опасной для развития государства.
Так что правоохранительным и надзорным органам, а также спецслужбам необходимо учитывать это в своей дальнейшей деятельности.
