Естественно, что помимо государственных продавцов старались подзаработать и частники, подавляющее большинство которых добывали эти елки самым что ни на есть браконьерским способом. Об истории с покушением на убийство автору материала рассказывала бывший директор музея ДВД города Алматы Людмила Михайловна Колесникова. К сожалению, уже покойная…
Стреляли…
Полковник Ахмет Алимов 21 декабря 1972 года, как всегда задержавшись на работе, пришел домой лишь в половине девятого вечера. Входя в свою квартиру, он поймал себя на мысли о горячем ужине и отдыхе: поспать хотя бы часиков семь. А еще полковник мечтал о елке к Новому году. Но едва он успел снять пальто, как позвонил оперативный дежурный. Он доложил следующее: в 20 часов 15 минут в Каскеленском районе Алма-Атинской области на кордоне лесничества выстрелом из ружья был тяжело ранен местный лесник. Самым поганым было то обстоятельство, что неизвестному стрелку удалось скрыться.
Ахмет Алимов тут же распорядился:
— Дайте указание участковому инспектору обеспечить охрану места преступления. Судебно-медицинскому эксперту и эксперту-криминалисту подготовиться к выезду. Доложите о случившемся дежурному прокуратуры и обеспечьте выезд на место работников уголовного розыска Каскеленского райотдела.
Затем спросил:
— Лесничий кто, Балгимбаев?
— Да…
Арыстана Балгимбаева, работавшего лесником Каменского массива, Алимов знал давно. Это был немолодой человек, искренне любивший свое дело. Его внимательный взгляд из-под сросшихся бровей был одновременно и зорким, и строгим. Он берег лес и требовал такого же бережного отношения от других.
— Серьезно ранен? — спросил Алимов.
Дежурный замешкался и неуверенно сказал:
— Похоже, смертельно…
Спустя час опергруппа под руководством начальника отдела уголовного розыска УВД Алма-Атинского облисполкома прибыла к месту происшествия. В свете электрических фонариков на снегу отчетливо темнели большие пятна крови. Место происшествия зафиксировали на фото, а капитан Храмцов и младший лейтенант Сытин начали опрос местных жителей. Один из них, Федор Иванов, рассказал следующее.
— Мы соседи с Арыстаном. Ну вот, шли мы с Митяем и Сериком с бутылочкой, чтобы после работы выпить, значит… Вдруг за крайним домом — выстрел. Идем дальше. А нам лошадь навстречу. И без седока.
— Чья лошадь? — спросил Алимов, начиная раздражаться.
— Ну, мы тут побежали, — затараторил Митяй. — Видим, на снегу лежит раненый Арыстан и пытается встать. Увидел нас и махнул рукой в сторону гор. А там человек быстро так за речушкой на холм взбирается.
Сын Балгимбаева пытался на лошади догнать этого человека и сказал, что тот скрылся в горах.
При утреннем осмотре места происшествия в зарослях кустарника обнаружили большой мешок, а в нем три маленькие елочки.
Группе капитана Баракова было поручено найти владельца мешка с елочками или людей, видевших человека с таким мешком в районе дачных поселков, совхозе «Алатау» или в пригороде. Сам Алимов с поисковой группой из пяти человек, в составе которой были два местных жителя, направился в горы. Там они нашли три свежих пенька от спиленных елок. Следы вели через хребет, на голых скалах они стали менее заметными и вскоре совсем потерялись.
Мешок, да не тот
Алимов в ту ночь не мог спать.
— Арыстана хотели убить? Но за что?! За самовольную порубку трех елочек нарушителю грозил всего лишь штраф. А этот на убийство пошел… Кто он, этот вооруженный преступник, убежавший в горы? Куда направился?
На чистом листе Алимов нарисовал чертеж: совхоз, дорога, кордон, речка, горы. Потом опять дорога, ее крутой поворот, ферма…
Три елочки — и покушение на убийство?! Может, дело и не в елках совсем? Не совершил ли тот, кто стрелял в Арыстана, более серьезного преступления?
Алимов позвонил в больницу:
— Скажите, пожалуйста, в каком состоянии Арыстан Балгимбаев?
— В крайне тяжелом, — ответил дежурный врач. — В сознание пока не пришел.
— Жить будет?
— Мы делаем все возможное. К сожалению, не все зависит от нас…
Полковник это понимал. Но время утекало как песок… Улик мало! Мешок с елками? А может, он и вовсе не имеет никакого отношения к человеку, который стрелял в лесничего?
На месте преступления использовали различные приборы, долго искали, однако пулю так и не нашли. Взяли пробу земли на экспертизу.
Работники милиции продолжали опрашивать местных жителей совхоза «Алатау», кордона, космостанции, зоны отдыха «Яблоневый сад».
Вечером в кабинете Алимова младший лейтенант Сытин доложил, что гражданка Сорокова из совхоза «Алатау», которой показали мешок с елками, заявила, что она узнает эту вещь. Якобы мешок очень похож на тот, что она видела осенью у некоего Алексея Ростовского.
Выяснилось, что Ростовский ранее был судим за мелкое хищение и сейчас торгует на рынке. Продает саженцы, грибы, а то и различные вещи по знакомству.
Спустя два часа Ростовский уже давал показания в милиции. На вопрос, где он был 21 декабря, ответил, что гостил у брата в совхозе. Потом вернулся в город в два часа дня. Вызвали жену Ростовского, но она сказала, что муж вернулся ночью 22 декабря, почти под утро, и пьяный. И снова допрос Ростовского. Он признался, что встретил друга, которого провожал в аэропорту.
— Ну и выпили, 15 же лет не виделись…
— Имя, фамилия друга и куда он улетел?
— Сергей Федорович Барсуков, улетел в Новосибирск в ночь на 22 декабря.
Рассказ Ростовского оказался правдой. Одна из версий отпала.
Лесник все вспомнил
Алимов продолжал разрабатывать разные версии, когда позвонили из больницы и порадовали: Арыстан пришел в сознание! Полковник побежал к машине, так как врачи разрешили немного поговорить с потерпевшим.
Не дожидаясь вопроса, лесник заговорил сам:
— Незнакомый был человек. Среднего роста. С бакенбардами. Усы. Нос длинный, чуть на сторону. Куртка с капюшоном на нем была защитного цвета.
Затем Арыстан передохнул и продолжил:
— Задержал я его с елками у реки. Ну и повел. И корю его: «Ах ты, говорю, голова садовая. Теперь вот штраф заплатишь…». Шел он и послушно мне поддакивал. А мешок тащит, не бросает. Потом говорит: «Обожди, руки озябли. Дай рукавицы достану». Ну я с лошади сошел подпругу подтянуть, и все. Дальше не помню…
— Значит, он стрелял?
— Не знаю. Только больше никого с нами не было.
По рассказу лесника был составлен словесный портрет и разослан во все отделения милиции города и области. Между тем из бюро судебно-медицинской экспертизы поступил документ, в котором говорилось, что «ранение произведено из автоматического оружия».
Были подняты материалы на разыскиваемых лиц. Полнее всего приметы, сообщенные лесником, совпадали с обликом матерого преступника Павла Логачева. Возможно, что стрелял в лесничего именно он.
Тем временем в больницу пришел посетитель и принялся спрашивать дежурную сестру о здоровье Балгимбаева. Мол, земляк он его. Девушка зачитала ему текущие записи: «Состояние удовлетворительное. Температура 37,5. Режим постельный» и спросила о погоде на улице.
— Спасибо. Жив — это хорошо. А погода хорошая. У нас в Покровке так и задувает.
Посетитель ушел. А сестра, задумавшись, вспомнила об ориентировке на стене в паспортном столе. Так вот где она видела лицо позднего посетителя… И девушка подняла трубку телефона.
Итак, благодаря дежурной медсестре район поиска сузился до Покровки.
Задержание и признание
Но проверка в Покровке ничего не дала, и полковник выехал туда сам.
— В частных домах, конечно, преступник может скрыться, — рассуждал младший лейтенант Сизов. — Вот Татьяна Улина жильца к себе пустила, а все не прописывает.
— Давай сходим к этой Татьяне, — предложил Алимов.
О жильце Татьяна рассказала скупо. Зовут Евгений, уходит рано. Тихий, скромный. А паспорт его она завтра на прописку принесет. Где он работает, Татьяна не знает. Сказала, что живет у нее четыре месяца. И уже успел починить ей забор.
Алимов и Сизов вышли во двор, когда их окликнула пожилая соседка Улиной.
— Живет она с жильцом-то, Татьяна, — выпалила женщина. — И в положении от него!
— Ну и что? — спросил Сизов.
— А то, что еще под Новый год ейный хахель елки привозил. И зовут его не Евгением. Какие-то парни приходили за полночь, в окно стучали и орали: «Пашка, открывай!». Уголовники они все, боюсь я их…
— Значит, все-таки елочки, — рассуждал полковник. Сизов проверил фото жильца из паспорта и словесный портрет. Они совпали.
А при обыске у Татьяны Улиной был обнаружен обрез охотничьего ружья. Но не простой: в его ствол был вставлен второй, нарезной, от автомата Калашникова.
При более тщательной проверке выяснилось, что жилец действительно никакой не Евгений, а ранее судимый Павел Лигачев. Последний срок — 10 лет — он получил за ограбление кассы железнодорожного депо. В 1970 году вышел по УДО с направлением на стройку народного хозяйства. Но не утихомирился и совершил разбойное нападение на железнодорожный магазин. После чего убежал, отстреливаясь.
На допросе Лигачев сидел развалясь и нагло улыбался. Вину свою отрицал. Однако, когда следователь зачитал ему ряд свидетельских показаний и предъявил заключение экспертиз, Павел перестал улыбаться и нахмурился.
— И сколько мне «впаяют»?
— Суд решит.
— Все одно — убегу!
— Поймаем.
Ахмет Алимов спросил:
— Зачем вы приходили в больницу?
— Сдуру!
— Нет, не сдуру, — парировал полковник. — Это в вас впервые совесть проснулась. Вам стыдно признаться в этом даже себе самому. Даже Татьяне. Это ж надо додуматься: стрелять в человека из-за трех елок?!
Мужчина ничего не ответил. Он молча подписал листы протокола допроса, и его увели.
Суд приговорил Лигачева к восьми годам лишения свободы.
Имена и фамилии действующих лиц изменены по этическим соображениям.
