Уголовники ехали со всего СССР
По словам сотрудника милиции, фронтовика Павла Ивановича Козлова, город тогда был малоэтажным, и в центре стояли немногочисленные двух- и редко трехэтажные дома, а также административные здания. Большую же часть составляли частный сектор и многочисленные тогда деревянные бараки. По сути, они являлись большими коммуналками. То есть каждая из нескольких семей занимала только лишь одну комнату. Все «удобства» были на улице, или в лучшем случае это была раковина с водой из-под крана на общей кухне и душ с унитазом в общей ванной барака, рассчитанного семей на десять. В такой скученности и по причине тяжелой скудной жизни в бараках часто случались попойки и драки, иногда — и пожары, ведь отопление было в основном печное.
Патрулировали город в те годы конные милиционеры, ведь участки у них были большие и поспеть пешком было нереально. Откосившие же от призыва на фронт с помощью липовых справок зеки обитали в основном на городских окраинах или снимали комнаты у частников.
Именно из-за понаехавших криминальных спецов всех мастей преступность в городе была высокой. Милиционеры буквально сбивались с ног: квартирные и карманные кражи, уличные грабежи и разбойные нападения, откровенный бандитизм шли буквально потоком.
Например, был очень распространен оригинальный вид квартирной кражи с помощью «кошек». «Кошки» — это такие проволочные крючья на длинной веревке. Сначала воры находили квартиру или дом с открытой форточкой. Затем, убедившись, что хозяев нет дома, забрасывали через форточку или открытые окна такие крюки и сдирали с постели белье, со столов скатерти и снимали одежду с вешалок и стульев, ведь шкафы были не у всех. В Алма-Ате таких домушников во время войны прозвали «кошатниками». Расплодились в те годы и катраны (подпольные игорные дома), где карточные шулеры освобождали граждан при деньгах от их наличности. Там же через содержателя игорного притона можно было купить и услуги проституток, морфий, опий, гашиш, да и вообще все что угодно.
Фронтовой опыт
После войны ситуация улучшилась ненамного, пока в милицию не начали приходить фронтовики с боевым и жизненным опытом. Одним из них был Павел Иванович Козлов. Его юность перечеркнула война, и 18-летним пареньком в 1940 году он был призван в Красную Армию. Тогда, в 40-м, из призывников-алматинцев был создан 247-й стрелковый полк, который для прохождения службы был направлен в Белоруссию. Алматинцы прослужили восемь месяцев до начала войны, которая началась как-то вдруг, неожиданно для всех. Для 247-го полка, целиком состоявшего из необстрелянных юнцов, она началась на станции Лида в Витебской области. Там, на станции, 247-й полк принял свой первый и последний бой. Молодые бойцы сражались до последнего патрона. В том бою смертью храбрых погибли почти все однополчане Павла Ивановича. Сам же он, получив тяжелое ранение, чудом остался в живых. Много дней проплутал по глухим белорусским лесам, пока случайно не вышел к партизанам. Затем он воевал с фашистами под командованием легендарного партизанского командира Ковпака, а позже — в отряде другого знаменитого командира Медведева. Павел Иванович, увы, ныне покойный, имел 25 боевых наград, в том числе орден Красной Звезды, орден Отечественной войны и много различных медалей.
И для него, боевого офицера, даже не было сомнений, куда пойти работать после войны. Демобилизовавшись, он приступил к службе в республиканском управлении казахстанской милиции в качестве оперуполномоченного уголовного розыска.
Вот что рассказал Павел Иванович в 2001 году о своей работе:
— В те годы сотрудникам уголовного розыска приходилось раскрывать практически весь набор преступлений, которые совершаются и в наши дни, за исключением заказных убийств и рэкета. Особенно много было в те годы краж. Народ жил бедно, и если, например, у человека было украдено пальто, то это означало, что на работу он пойдет без верхней одежды, потому что другую взять было просто негде. Много было так называемых «домушников», а также их разновидности «форточников». В магазине тогда мало что можно было купить, а на базаре — все. И многое из того, что продавали, было краденым. Помимо краж были, конечно, и убийства, и изнасилования, и грабежи. Короче говоря, мы имели дело со всеми преступлениями, которые совершались везде и всегда.
Работали мы в то время с девяти утра и до трех часов ночи. Старались раскрывать преступления как можно быстрее. Можно сказать, мы тогда жили на работе. Зарплата у сотрудников милиции была небольшая. И в уголовный розыск, как правило, устраивались люди, которые не гнались за деньгами. Работа была для нас смыслом нашей жизни, образом мыслей и поступков. Особенно для нас, фронтовиков, было непонятно, как можно не ценить мирную жизнь, не быть счастливым оттого, что спишь спокойно ночью, работаешь и каждый день видишь своих близких не на фотографиях, а рядом.
Приходилось нам тогда накрывать «малины» — воровские притоны, где находили много ворованных вещей, драгоценностей, морфия и оружия. Раскрывали уличные грабежи, ведь большинство граждан возвращались тогда с работы поздно вечером и пешком. Потом эти похищенные вещи всплывали у спекулянтов на рынке.
И когда позже, в 1960-м, было принято решение о создании Алма-Атинского городского управления милиции, его возглавил тоже фронтовик — комиссар милиции 3-го ранга Джанысбек Кусмангалиев. Прежде возглавлявший УМВД Западно-Казахстанской области, он добился отличных показателей и был назначен руководителем управления в Алма-Ату.
Победили фашизм, а потом боролись с уголовщиной
Еще одним из тех, кто пришел в уголовный розыск прямо с фронта, был Михаил Германович Белоусов, с которым автору этих строк посчастливилось познакомиться в 2002 году.
С началом войны парень был призван на фронт. И не одну сотню километров военных дорог исколесил он со своей 85-миллиметровой гаубицей. По словам ветерана, возить ее по раскисшим от дождей проселочным и лесным белорусским дорогам было тяжело. Прежде чем из нее стрелять, сначала нужно было вытащить ее из грязи и доставить до места. И так всю войну.
В мае 1945 года Германия капитулировала, но для гвардии старшины Белоусова война продолжилась: он успел еще целый год послужить на границе. После демобилизации по комсомольской путевке он прибыл на работу в органы общественного порядка.
Вот что рассказывал Михаил Германович о своей работе:
— В те годы мы работали безо всякого технического оснащения, и приходилось бегать по работе на своих двоих. Легче стало, когда к нам в УГРО (уголовный розыск) прислали мотоциклы (в основном «Уралы», но были и трофейные «Харлеи»). Помню, тогда на дорогах стояли девушки-регулировщицы. Не скрою, порой нарушал правила. Пронесешься, бывало, на скорости мимо девушки. Она машет, свистит, а мы смеемся. Молодые были, хотелось покрасоваться. Но такое позволяли себе нечасто.
Преступность после войны в городе была высокая. Прямо там, где сейчас проспект Абылай хана, располагался вещевой рынок. Асфальта не было, и прямо на земле стояли самодельные сколоченные из досок и фанеры ларьки, в которых торговали одеждой, украшениями, продуктами и предметами первой необходимости — расческами, утюгами, кастрюлями, зеркалами, лампами. Встречались там и предметы антиквариата — вазы, фарфоровая посуда, картины. Можно было увидеть и картины, шубы, шапки, обувь. В общем, купить можно было все — от пуговиц до швейной машинки и мебели. У тех спекулянтов можно было купить из-под полы и дефицитные в ту пору лекарства. А лекарства тогда все были дефицитными, да и вообще — все. Страна после войны была в разрухе, восстанавливалась тяжело. А на рынке — изобилие вплоть до красной икры. Понятно, что большинство товаров были крадеными, в том числе и продукты, но это приходилось раскрывать и доказывать в каждом отдельно взятом случае.
Особым спросом пользовалась одежда. И одежда эта попадала на рынок после квартирных краж и ночных грабежей. Люди тогда работали допоздна, возвращались домой уже в сумерках и после заката в малолюдных местах становились жертвами грабителей. Забирали обычно верхнюю одежду, но не гнушались и поношенной обувью. Отнимали сумочки и портфели, даже беретки и платки с женщин снимали. А потом куда? Да на рынок и несли. И если жертва не писала заявление, а это делали не все, боялись потерять работу, то краденые вещи буквально на следующий день продавались.
По словам ветеранов милиции, обычно награбленное бандиты приносили на «малину». Там же они продавали вещи, проигрывали их в карты, пропивали, дарили своим любовницам. И, когда милиционеры накрывали такую «малину», раскрывалось не одно дело о краже, грабеже, разбойном нападении, а сразу несколько, а то и с десяток.
Из больниц воровали тогда лекарства. Особенно бандиты охотились за морфием. Ведь после войны было много фронтовиков, получивших серьезные ранения, и инвалидов. Морфий продать было легко и дорого. Да и сами бандиты нередко употребляли для «кайфа».
Бывало, что людей и убивали на улице из-за хорошей одежды или золотых украшений. Случались и изнасилования, ведь в городе было много зеков и скрывавшихся дезертиров.
Так тому героическому поколению, которое сломало хребет нацистскому зверю, пришлось и на родине бороться с преступностью. И благодаря именно этим людям нашим родителям, нам и нашим детям посчастливилось жить в гуманном и культурном обществе.
