Брат вынашивал на дом далеко идущие планы
Жили-были в Алма-Ате родные брат и сестра в одном частном доме, но каждый в своей половине. Разделяла родственников капитальная стена. Так и прожили они целых 16 лет. А на семнадцатый год гражданин Сибенко решил, что жилплощадь для него стала мала. Тогда он прорубил капитальную стену, разделяющую двухквартирный дом на две изолированные половины, зашел в жилье сестры, выбросил все ее вещи на веранду, а окна и двери забил досками. И осталась Людмила Калашова с двумя сыновьями-подростками на улице. Конечно, сестра потребовала от брата объяснений. Но разговор окончился жестко: брат ее избил. За это гражданину Сибенко пришлось ответить — суд приговорил его к одному году лишения свободы. Но условно.
По заявлению Калашовой прокуратура Фрунзенского района города Алма-Аты провела тщательное расследование и установила, что брат и сестра А. Сибенко и Л. Калашова, обзаведясь семьями, с помощью родных в 1956 году приступили к постройке двухквартирного дома. Обе семьи приобретали необходимый материал, нанимали рабочих и лично с ними расплачивались. Фундамент, крышу и капитальную стену, разделяющую дом на две изолированные половины, стороны возводили общими силами. В 1958 году строительство было закончено, и семьи вселились в свои квартиры. Приусадебный участок разделили заборами, построили сараи и другие сооружения. Права собственности на дом были оформлены по закону, каждому владельцу была выдана отдельная домовая книга, в которой прописались члены семьи. Каждая семья самостоятельно платила налоги и выполняла все остальные положенные по закону обязательства.
Разобравшись во всем, прокуратура Фрунзенского района в апреле 1973 года вынесла постановление об административном выселении А. Сибенко из противозаконно занятой половины дома, принадлежащей Л. Калашовой, и о возмещении нанесенного ей ущерба.
Казалось бы, мытарствам незаконно лишенной жилья матери с сыновьями пришел конец, виновный понесет заслуженное наказание. Однако время шло, а постановление прокуратуры не исполнялось.
Все это время — около полугода — женщина с детьми ютилась то у одних, то у других родственников. Снимать жилье или даже комнату на одну зарплату с двумя детьми на руках у Людмилы не было никакой возможности. Жить же в одно-, двухкомнатных квартирах с родственниками, у которых к тому же имелись свои дети, было тяжело.
Итак, Калашова ожидала исполнения решения районной прокуратуры о вселении в принадлежащую ей половину дома, но так и не дождалась. Прокуратура города в июне 73-го отменила решение районной прокуратуры и предложила Калашовой вновь обратиться в суд с иском к Сибенко.
Из владелицы сделали преступницу
Позже выяснилось, что Сибенко сумел ввести прокуратуру города Алма-Аты в заблуждение, утвердил во мнении, что весь дом принадлежит ему одному. И по его наговору Калашову привлекли к уголовной ответственности за то, что она подделала документы на собственность половины дома!
Шестнадцать лет прожила она с семьей в этой квартире, в ней родились два ее сына. И все это время считалась, причем законно, хозяйкой своей половины дома. И вдруг превратилась в уголовного преступника, подделавшего документы.
Откуда взялось такое несправедливое решение по, казалось бы, простому и ясному делу? Понятно, что Сибенко старался изо всех сил перекрутить все в свою пользу. Но тут напрашиваются вопросы к работнику городской прокуратуры. Как он вообще разбирался в этом деле? Допустил по меньшей мере две грубейшие ошибки в расследовании. Во-первых, доверился справке, представленной ответчиком Сибенко, игнорируя истца Калашову. Во-вторых, не придал значения постановлению прокуратуры Фрунзенского района, где приведены документальные доказательства, что дом № 9 по улице Яблочной является общей собственностью истца и ответчика. Ведь установить это не представляло никакого труда, так как дом возводился на глазах многочисленных соседей.
Интересно, что так повлияло на работника прокуратуры, что слона-то он и не приметил? Ну да это отдельная история о компетенции этого работника или какой-то личной его заинтересованности в этом деле...
А Калашовой ничего не оставалось, как обратиться с заявлением к прокурору Казахской ССР. Тот внимательно ее выслушал, ознакомился с документами и принял необходимые меры. Уголовное преследование в отношении Калашовой было прекращено за отсутствием оснований. Народному суду Фрунзенского района было предложено немедленно рассмотреть дело по иску Л. Калашовой к А. Сибенко о восстановлении ее нарушенных прав.
Не суд, а бег с препятствиями
Несколько раз дело назначалось к слушанию с вызовом всех свидетелей, и каждый раз Сибенко и его адвокат находили повод для того, чтобы рассмотрение отложилось. Наконец, нарсуд приступил к его разбору. Опрошенные свидетели показали в ходе процесса, что дом № 9 по улице Яблочной строился одинаковыми усилиями и затратами спорящих сторон, то есть доводы ответчика заведомо ложны.
Но тут произошло неожиданное — как только после обеденного перерыва заседание суда возобновило работу, ответчик заявил отвод судье, председательствовавшему на процессе!
Конечно, отвод следовало отклонить, так как было ясно, что ответчик Сибенко выдвинул его лишь для того, чтобы затянуть разбор дела. Но председатель суда передала заявленный отвод на рассмотрение народных заседателей, и те, по-видимому по неопытности, удовлетворили отвод.
К этому времени дело оказалось настолько загромождено противоречивым материалом, что разобраться в нем мог только опытный, знающий и объективно мыслящий судья. Этими качествами обладала председатель народного суда Фрунзенского района Л.Ф. Каменцова. И стоит отметить, что в этом до предела запутанном Сибенко и его помощниками-юристами деле она полностью оправдала доверие своих избирателей. (В те времена судьи в СССР избирались из предложенных кандидатур, а не назначались указом «сверху».)
Итак, чтобы прийти к правильному выводу, пришлось допросить более тридцати свидетелей, изучить множество документов, установить, почему представленные сторонами документы противоречат друг другу и каким из них можно доверять. Но основное, что необходимо было установить, — это степень участия в постройке дома каждой семьи: кем и какой материал приобретался, кто нанимал рабочих и лично с ними расплачивался. В итоге убедительными доказательствами была установлена истина.
Нет предела жадности и подлости человеческой…
В ходе допроса свидетелей-очевидцев народный суд установил, что вечером 4 апреля 1973 года какие-то люди (около десяти человек) пришли в квартиру к Сибенко. Хозяин молча пропустил их внутрь и тут же запер двери. Очевидцы этого визита подумали было, что компания собралась на вечеринку. Но тут же соседи услышали шум ударов. Это Сибенко и его «гости» проламывали капитальную стену, разделяющую дом. Удивление невольных свидетелей возросло, когда в пустой квартире Калашовой загорелся свет, а вещи отсутствующей хозяйки полетели на веранду, а потом «гости» и сам Сибенко стали забивать окна и двери досками. Соседи знали, что Л. Калашова в эти дни гостила у сестры и сегодня-завтра должна была вернуться.
— На каком основании вы учинили подобный произвол? — спросила председатель у А. Сибенко.
— Весь дом принадлежит мне. Муж Калашовой получил казенную квартиру, куда и переехал, поэтому я считал себя вправе распорядиться своим имуществом, — с вопиющей наглостью заявил ответчик.
— Представленная вами справка о принадлежности всего дома по улице Яблочной противоречит другим доказательствам и материалам, имеющимся в деле. Помимо этого вы не имели права прорубать стену, врываться в помещение истицы и занимать ее квартиру без соответствующего решения нарсуда.
На дальнейшие вопросы судьи Сибенко отмалчивался, а потом предложил оплатить затраты Калашовой, вложенные в постройку ее половины дома, в размере двух тысяч рублей и на этом основании не выезжать из ее квартиры. На вопрос о том, какие он представлял документы в прокуратуру на принадлежность всего дома ему, он ответил, что не помнит...
Другие свидетели — соседи и рабочие, строившие дом, — подтвердили, что каждый из собственников оплатил строительство своей половины дома самостоятельно. И они прожили в этом доме шестнадцать лет, каждый в своей квартире, не предъявляя друг другу никаких претензий. Родственники показали, что с момента самоуправства Сибенко Калашова уже больше года живет с детьми у них, постоянного места жительства не имеет и остро в нем нуждается.
Суд не обошел вниманием и тот факт, что в противозаконных действиях Сибенко приняли непосредственное участие те самые десять его гостей.
— Как вам пришло в голову вломиться в чужое жилье, выломав стену? — спросила судья у одной из сослуживиц Сибенко.
— Я защищала интересы своего друга-сослуживца. Он просил нас помочь ему занять весь принадлежащий ему дом, мы это и делали.
— Вы когда-нибудь слышали, чтобы подобным способом осуществлялось выселение семьи, прожившей в квартире шестнадцать лет?
Молчание.
— Неужели не осознаете, что учиненный вами произвол не только противозаконен, но и уголовно наказуем?
И снова молчание.
В итоге суд признал Людмилу Антоновну Калашову владелицей половины дома и постановил немедленно ее вселить. Это решение ни у кого из присутствующих не оставило и тени сомнения. Жаль только, что не существует отдельной статьи закона за подлость. Что касается самоуправства и мошеннических действий, то в советские времена эти статьи Уголовного кодекса применялись очень и очень редко. А жаль…
