Институт народных заседателей ввели в СССР в начале 20-х годов прошлого века в ходе судебной реформы «Положение о судоустройстве РСФСР» от 31 октября 1922 года. И народные заседатели просуществовали 69 лет, вплоть до декабря 1991 года. Фактически до распада Советского Союза. Многие люди, привлеченные к этой работе, относились к ней формально, но есть немало примеров того, как отдельные заседатели своим неравнодушием спасали судьбы несправедливо обвиненных.
Неудобные вопросы
В 1972 году в Алма-Ате произошло убийство женщины. Сначала, как положено, было проведено следствие, в ходе которого обвиняемая призналась в совершенном убийстве. Казалось бы, все нормально, убийца должен быть наказан за содеянное. Но обвиняемой повезло: в суде ей встретился неравнодушный народный заседатель, который в ходе всего процесса задавал следователю и прокурору «неудобные вопросы».
Несмотря на то, что в стране победившего социализма квартиры гражданам строило государство, которое потом и выдавало их в пожизненное пользование, жилья все-таки на всех не хватало. Как правило, квартиранты снимали комнаты у хозяев домов в частном секторе или комнату «у бабушки», то есть у старушки, единолично проживавшей в квартире с несколькими комнатами (от двух и более). В этой истории одинокая женщина снимала комнату в трехквартирном доме в частном секторе у одинокой хозяйки. Стоило это тогда недорого — 25 советских рублей в месяц, и позволить себе снимать комнату мог практически любой работающий гражданин.
Так вот, изучая материалы уголовного дела, народный заседатель Иван Петрович Инин обратил внимание на три приобщенных к делу фотографии. На них были запечатлены сама хозяйка дома, погибшая квартирантка, снимавшая у нее комнату, а также подсудимая Д. Один снимок был сделан на фоне дома, другой — в палисаднике среди клумб, а третий — около сарая, находящегося на противоположной стороне участка. Именно здесь и был обнаружен труп квартирантки. На всех снимках погибшая выглядела рослой дородной женщиной. На противоположной от нее стороне на фото стояла ее подруга, обвиняемая Д., — маленькая, щупленькая, но всегда как бы на первом плане.
При взгляде на эти фотографии невольно складывалось впечатление, — вспоминал Иван Петрович, — что фотограф умышленно выбирал места для обвиняемой и потерпевшей, стараясь между ними посадить хозяйку дома. Вероятно, он делал это для того, чтобы скрыть разницу в росте.
При тщательном изучении материалов дела народным заседателем это впечатление подтвердилось тем, что подсудимая Д. якобы совершила убийство своей подруги в ее комнате, а затем труп рослой тяжелой женщины одна, без посторонней помощи, перенесла в сарай, до которого от дома метров пятьдесят. И при этом не оставила никаких следов! Было непонятно, как могла худенькая, даже щупленькая, женщина проделать все это на глазах любопытных соседей. Путаные, противоречивые объяснения гражданки Д. в ходе следствия завершились признанием вины, слезами и раскаянием. И следователь, естественно, все это записал в изысканно подобранных выражениях.
Когда Иван Петрович высказал свои сомнения по этому делу другому народному заседателю и судье, последний заявил, что в материалах дела столько неясного и противоречивого, что потребуется с особой тщательностью исследовать каждую деталь.
— Не исключено, — задумчиво произнес судья, — что раскаяние подсудимой лопнет как мыльный пузырь…
Страх — плохой советчик
В ходе судебного заседания гражданка Д. не только признала себя виновной, но и, как заученный урок, повторила записанные следователем показания. Создавалось впечатление, что подсудимая больше всего опасается, как бы суд не опроверг ее «чистосердечное раскаяние».
Все доводы подсудимой Д., ее просьбы сводились к одному: отвести суд от тщательного разбора обстоятельств дела, сосредоточить его внимание исключительно на смягчающем вину чистосердечном раскаянии. В этом она видела единственную возможность максимально смягчить себе меру наказания.
«Что же привело обвиняемую к такому выводу? Почему она даже не пытается защищаться, несмотря на то, что в деле есть материалы, на которые можно сослаться?» — рассуждал Иван Петрович, слушая объяснения подсудимой. Наконец, он не выдержал и спросил:
— Расскажите, как вам удалось одной, без посторонней помощи, перенести тяжелое тело покойной из дома в сарай?
Круглыми от ужаса глазами подсудимая посмотрела на народного заседателя. Ее затравленный взгляд как бы говорил: «Я уже давно свыклась с мыслью, что защищаться не только бесполезно, но и опасно. Надо добиться, чтобы суд признал мое раскаяние смягчающим вину обстоятельством. Это единственный путь к сохранению жизни».
— Что же вы молчите, — добродушно, но настойчиво спросил подсудимую народный заседатель. — Признали себя виновной в таком тяжком преступлении, а небольшую деталь боитесь вспомнить.
Спокойное, по-отечески теплое обращение народного заседателя произвело сильное впечатление, вызвало у обвиняемой какие-то новые мысли, скорее всего, переоценку своих действий и поступков. В итоге версия, которую следствие и обвинение так долго пытались навязать суду, начала рушиться прямо на глазах. А у подсудимой зародилась надежда, что только правда, к которой призывает народный заседатель, облегчит ее участь.
Подсудимая стояла, обдумывая слова народного заседателя. Ее тревожную возбужденность сменила растерянность. Несчастная женщина закрыла лицо руками и забилась в рыданиях.
— Вам плохо? Может, объявить перерыв? — спросил судья.
— Нет, не надо! Не надо! — попросила подсудимая. — Я сейчас… Я расскажу всю правду.
Главный обвинитель — хозяйка дома
— Конечно, перенести тело погибшей из дома я в сарай не могла. У меня просто не хватило бы на это физических сил. Но следователь об этом и слушать не хотел. Он уверял, что кроме меня некому было убить квартирантку, что я поймана на месте преступления. На очных ставках хозяйка дома, где снимала комнату моя подруга, уверяла, что единственная возможность сохранить жизнь — это признать себя виновной. И когда я подписала свои признательные показания, следствие тотчас было закончено. Да, я хотела заявить протест против такого несправедливого следствия, но тут же мною овладевал непонятный страх. И я откладывала бумагу, — начала рассказ Д.
Согласно показаниям подсудимой, с погибшей они познакомились случайно и сразу же подружились. Это была скромная, вечно больная одинокая женщина. В средствах к существованию не нуждалась, так как работала швеей и имела кое-какие ювелирные драгоценности, а также немало хороших вещей.
— Я часто у нее засиживалась, так было и накануне трагедии. Вечером она проводила меня до калитки. И вдруг утром звонок на работу. Заведующая ответила, что я занята срочной работой и приехать домой не могу. Тогда мне попросили передать, что «тяжело заболела квартирантка». Я приехала, калитка была открыта, ключа на месте не было. Прошла по комнатам — ни души. Только собралась вернуться на работу, пришли два милиционера и один в штатском. Произвели обыск. Я пояснила, что пришла по вызову хозяйки дома. «Что ты врешь?! — закричала она. — Зачем мне тебя вызывать? Что ты тут натворила?!»
Когда обыскали сарай, нашли труп подруги. «Так вот для чего ты сюда пожаловала!» — завопила хозяйка и набросилась на меня с кулаками. Меня арестовали и увезли в милицию. Следователь сказал, что единственный способ сохранить мне жизнь — это признать вину и раскаяться.
— Кто делал снимки? — спросил судья.
— Кирилл Иванович, фамилию не знаю. Часто бывал в гостях у хозяйки. Провожая, расспрашивал, есть ли родные, в чем нуждаюсь…
Допрос на судебном процессе
В ходе судебных заседаний не было выявлено ни одного факта, свидетельствующего о виновности оговорившей себя от страха женщины. И суд решил заполнить пробелы предварительного следствия. Председательствующий постановил «вызвать и допросить всех свидетелей, указанных подсудимой». С их помощью состав суда надеялся установить, зачем в день смерти своей подруги обвиняемая Д. пришла к ней утром, а не вечером, как это делала всегда. Хозяйка дома утверждала: она явилась, чтобы убить и завладеть драгоценностями.
Однако перед судом предстала первая свидетельница — заведующая отделом, пожилая, всеми уважаемая женщина. Она почти дословно подтвердила объяснения подсудимой.
Суд также установил, что Д. пришла к дому подруги около одиннадцати часов утра, пробыла там около двадцати минут, хотела вернуться на работу, но была задержана. Все это подтвердила женщина из соседнего дома, которая заинтересовалась происходящим. Она подтвердила, что Д. до приезда милиционеров из дома не выходила.
— Сколько времени прошло с момента прихода Д. и появления милиции? — спросил Иван Петрович у соседки.
— Минут двадцать, не больше. Это могут подтвердить и другие соседи, которые работали на своих огородах и все видели.
Соседи все подтвердили, в частности то, как при обнаружении трупа в сарае хозяйка набросилась на Д. с кулаками и закричала: «Так вот зачем ты сюда пожаловала!».
После проведенных судом допросов подсудимая Д. была оправдана. Суд также вынес частное определение, требуя расследования действий хозяйки дома, где было совершено преступление. Что вскоре и было сделано. Приятелем хозяйки оказался неоднократно судимый гражданин Черняев, тот самый Кирилл Иванович, который неоднократно фотографировал подруг и хозяйку дома. Его волосы были обнаружены рядом с трупом погибшей, а в его квартире были найдены золотые украшения, похищенные им после убийства.
Как выяснилось, квартирная хозяйка вместе со своим приятелем вступила в преступный сговор, целью которого явилось убийство квартирантки и завладение ее драгоценностями.
Суд приговорил исполнителя убийства Черняева к 12 годам лишения свободы, а его подельницу отправил за решетку на девять лет.
Фамилии действующих лиц изменены по этическим соображениям.
