Казахстан на 83 месте по уровню свободы граждан и борьбы с рабством

26 июня прошел Международный день в поддержку жертв пыток.

Как ни странно, в современном мире рабство и пытки — тоже своего рода пандемия, и часто безнаказанная. В 2018 году некоммерческая организация WalkFree опубликовала свой отчет, в котором сообщила, что в Казахстане 75 тысяч человек живут в рабстве. То есть на каждую тысячу жителей приходится 4,21 «раба». А всего в мире насчитывается более 40 миллионов рабов.

26 июня прошел Международный день в поддержку жертв пыток.

В этом списке РК заняла в рейтинге 83-е место и расположилась между Таджикистаном (82-е место) и Сингапуром (84-е место). С января этого года в республике ужесточили наказание за торговлю людьми. Раньше за это преступление отправляли в колонию как минимум на три года, теперь — на четыре. Максимальный срок остался прежним — 15 лет лишения свободы. Но насколько соответствует это наказание тяжести содеянному и тому, что переживают жертвы этих преступлений?

О том, что такое рабство, не понаслышке знают герои этого материала. Как это обычно происходит? Свою историю журналистам поведала казахстанка по имени Рената (имя девушки изменено).

Старик Хоттабыч

Рената воспитывалась в строгой семье: домой не позже девяти вечера, никакого яркого макияжа, мини-юбок. Взамен послушанию родители обещали дочери на 18-летие путевку на отдых с подругами, но при условии, что окончит школу на отлично. Выполнив обещание, данное родителям, Рената с гордостью принесла домой заветный аттестат. Родители тоже сдержали слово, и в день своего рождения девушка, преисполненная счастьем, отправилась в ОАЭ. На такой же подарок «раскрутили» своих родителей и две ее подруги.

Как казалось тогда Ренате, это были лучшие пять дней в ее жизни. Они гуляли, ходили по магазинам, загорали и купались. На пятый день она познакомилась с местным парнем и по уши в него влюбилась. Он оказался владельцем бизнеса. Остаток времени до отъезда девушка провела с ним, о чем, конечно, родители не узнали. И когда настала пора прощаться, Рената дала себе слово вернуться.

Оказавшись дома, девушка стала готовиться к поступлению в медицинский вуз. Однако ее ждало большое разочарование: несмотря на золотую медаль, чтобы получить заветный грант, баллов ЕНТ не хватило. Но в октябре ей поступило более интересное предложение. Молодой человек из Эмиратов написал, что их компания заходит на казахстанский рынок, и они нуждаются в представителе, чтобы сопроводить делегацию. Девушка согласилась.

«Так я стала периодически с ними работать, родители меня хвалили. А потом они предложили рабочую поездку в ОАЭ на месяц», — рассказывает Рената. С самого начала это предложение не понравилось родителям девушки, но после долгих уговоров ее отец все же согласился и уговорил жену отпустить дочь за границу.

Она приехала туда сразу после Нового года. Первая рабочая встреча прошла успешно, ее коллеги были довольны ей.

«Вечером в честь моего приезда и начала проекта устроили застолье. Я пила лимонад, но в какой-то миг почувствовала опьянение. Испугалась, потому что не пила ничего. А потом темнота», — с дрожью в голосе вспоминает Рената.

Дальше все было как в тумане: девушка проснулась в сыром подвале, рядом стояла посуда, стакан воды, корка хлеба.

В итоге оказалось, что некоторые из сотрудников, в том числе «возлюбленный» девушки, параллельно вели еще один «бизнес» — поставляли девушек богатым мужчинам с «причудами». Так, через некоторое время Рената оказалась у такого богача, которого, как она узнала позже, местные русскоязычные девушки называли Хоттабычем.

«Он был пожилой, с седой бородой, очень худой и с кучей богатых безделушек в огромном доме. И очень странный. Он не просил заниматься сексом с ним, но то, что он со мной делал... лучше бы просто изнасиловал», — выдыхает девушка. Рената пробыла в этом доме почти месяц. Месяц издевательств, побоев и унижения.

Как вспоминает девушка, он избивал ее и при этом смеялся как ребенок. Иногда делал из нее «стол»: девушка стояла на коленях, а он ставил на спину кружку с горячим чаем и тарелку с лакомствами. Если роняла посуду — бил, если выстаивала до конца — кормил сладостями с тарелки.

«Иногда, если его что-то выводило из себя, он оставлял меня на ночь в подвешенном состоянии, назовем это так: надевал на меня наручники, цеплял их к потолку на специальное крепление — да, вот так было все продумано, и я проводила всю ночь, стоя на цыпочках, с руками вверх. Девушка описала еще множество унижений, которые ей пришлось пережить, вплоть до того, как друг этого мужчины насиловал ее на глазах у «хозяина»...

Спаслась Рената совершенно случайно. Однажды он впервые взял ее с собой на встречу. В задачи потерпевшей входило просто стоять рядом и улыбаться. Но именно на этой встрече Хоттабычу стало плохо с сердцем. Пока все бегали вокруг него, девушке удалось сбежать. На одной из улиц она увидела двух женщин и попросила о помощи. Именно эти две женщины, которые оказались гражданками Казахстана и России, помогли девушке вернуться на родину. Они вызвали полицию и частного врача, накормили ее, дали лекарства и одежду, связались с ее родителями, которым все это время писали с телефона дочери, что с ней все хорошо...

Законное бессилие

Когда речь идет о современной работорговле, в первую очередь приходит мысль о сексуальном рабстве. Но существует целый ряд других сфер, где может эксплуатироваться труд людей: сельское хозяйство (хлопковые и табачные плантации), строительная промышленность, принудительные браки, домашняя обслуга, авторемонтные мастерские, попрошайничество, другие преступные способы эксплуатации ради наживы.

Бывает так, что у жертвы есть возможность «вырваться», но при этом человек не пытается это сделать, отказывается от предложений о помощи или предпочитает и вовсе не жаловаться на жизнь. Нужно понимать, что такое «смирение» достигается различными психологическими и физическими преступными методами воздействия. В связи с этим подобного рода преступления достаточно тяжело выявить.

Для одного из предыдущих материалов на эту тему «МК» в Казахстане» удалось взять интервью у Анны Рыль — основательницы фонда «Коргау Астана», помогающего жертвам рабства. Она объяснила, почему многие

уголовные дела, связанные с работорговлей и насильственным удержанием человека, «разваливаются».

«В нашем приюте за год реабилитацию прошли 49 жертв торговли людьми, но, несмотря на все усилия, мы смогли добиться лишь двух уголовных дел, ни одно из которых еще не дошло до суда. Первое дело длится так долго, что нам пришлось привлечь внимание МВД к этому вопросу», — говорит Анна.

В связи с этим правозащитница считает, что никакое ужесточение Уголовного кодекса не сможет исправить ситуацию, пока сами законы, касающиеся трудовой и сексуальной эксплуатации, не станут более четкими и однозначными. Сейчас в Уголовном кодексе торговлю людьми трактуют как «куплю-продажу или совершение иных сделок в отношении лица, а равно его эксплуатацию либо вербовку, перевозку, передачу, укрывательство, а также совершение иных деяний в целях эксплуатации».

«Многие уголовные дела разваливаются еще на стадии расследования, — рассуждает Анна. — Заставляют, к примеру, человека работать в каком-то ауле. Его бьют, платят за работу только протухшей едой, не дают нормальной одежды. Иногда его отпускают в соседний магазин, но сбежать он боится, потому что знает, что его поймают и могут избить до смерти. Когда все это выясняется, следователи говорят, что он мог передвигаться по поселку, а значит, его никто не удерживал силой. Дело квалифицируют как «Побои» и чаще всего так и не доводят до суда», — делится Анна Рыль своим опытом.

Она привела еще один пример из собственной практики: «Часто бывает так, что на весь поселок работает один участковый. Подходит он, к примеру, к пастуху, который трудится у местного жителя, спрашивает, все ли в порядке. Человек честно рассказывает, что ему не платят деньги. Полицейский из добрых побуждений идет к эксплуататору, тот обещает исправиться и дать работнику зарплату. Но стоит участковому уйти, на чабана набрасываются, бьют, угрожают. В следующий раз он уже никому не расскажет о своей проблеме».

Анна видит только один выход из этой ситуации: «Должны быть четкие инструкции для стражей порядка, как действовать в таких случаях. Видишь, что человек работает без трудового договора, сразу заводи уголовное дело, не надо никаких профилактических бесед. И не важно, кто перед тобой — мужчина, женщина, ребенок, мигрант».

Еще одна необходимая мера — это разрешение проверять фермерские хозяйства без предупреждения. «Часто случается так, что эксплуататорам сообщают заранее о визите полиции, и они успевают спрятать работников. Кого отправляют к родственникам в другой дом, а кого и просто в погребе закрывают. В итоге правоохранители уезжают ни с чем, а люди и дальше остаются со своей бедой наедине». То же касается и притонов для занятия проституцией.

Как говорит специалист, реабилитация бывших рабов — это долгий и трудоемкий процесс. Ведь помимо психологической и психиатрической помощи потерпевшим нужно оказывать и медицинскую помощь. Нередко их приходится лечить от наркозависимости, ведь эксплуататоры часто подсаживают своих «рабов» на наркотики. Кроме того, жертвам приходится восстанавливать документы, заново обучаться элементарным жизненным навыкам, осваивать новые профессии. И зачастую не все из них находят силы вернуться к нормальной жизни.

Исходя из этого очевидно, что проще предотвратить случаи торговли, чем потом разбираться с ее последствиями. Но формирование единой системы борьбы с работорговлей такой же трудоемкий процесс.

Для этого необходимо наладить сотрудничество представителей всех ведомств, организаций и групп, контролирующих сферы, где могут появиться или эксплуатироваться жертвы торговли людьми. Вовремя забить тревогу могут пограничники, полицейские, сотрудники миграционных служб, а также медицинские и социальные работники, государственные инспекторы по строительству, сельскому хозяйству и труду, специалисты административных судов, работники НПО. Главное, чтобы в их действиях была согласованность.

Будьте внимательны.