О творчестве
— Наталья Утевлевна, как вы отметили свой 80-летний юбилей? Как протекает ваша жизнь?
— Эту важную дату, 80 лет, я отметила дома, в нашем загородном имении. Все прошло сердечно, вкусно и весело. Во дворе мы жарили шашлыки, мои узбекские друзья сделали плов, я пирогов напекла. Собрались мои родственники и близкие друзья, около 20 человек. Пришли поздравления от чиновников, от Союза кинематографистов РФ, только из Казахстана ни от Союза кинематографистов, ни от Министерства культуры телеграмм не было.
Из-за этого я немного расстроилась, стало грустно. Потому что меня недавно приглашали на Игры кочевников в Кыргызстан, где просто носили на руках, встречали с подарками, повсюду кричали: «Наша Алтынай! Наша Джамиля!». Меня приглашала Ассоль Молдокматова — очень популярная в республике женщина, медиаперсона, продюсер, некогда популярная телеведущая. Мы с ней были у спикера парламента, в зале заседаний висели фотографии Чингиза Торекуловича, а также моя фотография со съемок «Джамили». Объявили, что я буду награждена медалью ТЮРКСОЙ. Для меня было важно накануне юбилея побывать там, где началось мое творчество...
— Находитесь ли сейчас в творческом процессе?
— Роли, думаю, еще будут, все-таки у меня в семье два режиссера (смеется). На большие роли я уже не претендую, так как сил может не хватить, в киноэкспедиции ездить уже боюсь, поэтому несколько раз отказывалась от предложений.
Я была очень занята последнюю неделю. Во ВГИКе прошел Международный фестиваль студенческих фильмов стран СНГ "Восхождение". Меня пригласили в жюри, мы посмотрели 50 работ, обсудили их и вынесли свое решение. Есть среди них очень добрые короткометражки о семейных ценностях, отношениях между родителями и детьми…
Было много казахских фильмов от разных киношкол, есть очень хорошие. Бегала во ВГИК с утра, как на учебу. В составе жюри работали Валерий Ахадов, мой дорогой друг из Алматы Сергей Азимов, Михаил Агранович, Елена Яременко. Особо приятным для меня было то, что на закрытии мне вручили приз от ВГИКа за вклад в мировой кинематограф. Неожиданно...
Еще недавно я была в жюри кинофестиваля "Восток — Запад" в Оренбурге, в конкурсе было 10 картин. Как только я вышла из самолета, сразу ощутила родной степной воздух. Видимо, сработала генная память, ведь мой отец родился в Актюбинской области, это в 200 километрах от Оренбурга. Город красивый, с широкими улицами, с сохраненными зданиями XIX века. Мы посетили галереи и музеи. Меня поразила яшмовая комната в музее, это потрясающе красиво! Также там выставлена коллекция золота сарматов, изделиям более 2,5 тысячи лет. А еще меня приглашали в круиз на теплоходе по Волге, где у меня состоялись творческая встреча со зрителями. Также во время круиза мы посетили несколько городов...
Кроме киноработ у меня есть концерт, который придумала Вера Таривердиева, вдова композитора Микаэла Таривердиева. Они же дружили с Чингизом Торекуловичем. Во время концерта я читаю фрагменты прозы Айтматова, звучит органная музыка Таривердиева. Премьера прошла в Астане, также концерты проходили в Японии, Калининграде. Он есть на YouТube.
Учеба в Москве
— Когда вы, будучи юной балериной, поехали на учебу в Москву, вы предчувствовали, что уже не вернетесь в Алма-Ату?
— Волею судьбы я родилась в Москве. Мой папа был офицером, фронтовиком, он защищал Москву, Ленинград, воевал под Ржевом, на Синявских высотах. Во время войны его зачислили в Академию Фрунзе, так как нужны были грамотные офицеры. С мамой они познакомились во время войны, и тогда же родились два моих старших брата. Я родилась в 1946 году в Москве. В 1948 году его с семьей направили в Туркестанский округ, по два-три месяца мы жили в разных городах, пока его не отправили в Туркмению. Там прошло мое раннее детство. Мы играли на солдатском плацу, в основном в войну.
Мама всегда мечтала вернуться в Москву, однако получилось только в 1958 году. Папу перевели в Алма-Ату, я поступила в хореографическое училище, потом нас послали на
учебу в Московскую академию классического танца при Большом театре. Мы жили в интернате на полном государственном обеспечении, республика за нас платила.
В нашей группе были Рамазан Бапов, Раушан Байсеитова, Зарема Кучербаева и другие, мы участвовали в спектаклях Большого театра. С Дюсенбеком Накиповым нас готовили как танцевальную пару. Дипломным номером было па-де-де из балета "Тщетная предосторожность". Потом Дюсенбек стал знаменитым поэтом и писателем.
Я очень рада, что у меня было такое воспитание, такая школа. Всю жизнь она мне помогает выдерживать большие нагрузки. В Алма-Ате оставались мои родители, три брата и сестричка, поэтому я к ним приезжала. Также каждый год я снималась на "Казахфильме". Алма-Ата — мой любимый город, Казахстан — моя страна, Родина.
Меня часто спрашивают, кем я себя ощущаю? (Мама актрисы Мария Константиновна Коченевская — полька по национальности. — Прим. авт.) Я ощущаю себя восточной женщиной, азиатской, казахской. Мне очень нравятся казашки, они никогда не носили паранджу, всегда имели право голоса в семье, стержень, достоинство. И я всегда стремилась в себе это нести.
— У вас удивительная биография. Дебютная роль в кино принесла славу, приз Венецианского кинофестиваля Кубок Вольпи за лучшую женскую роль и штамп в паспорте о законном браке. Что было самым сложным на съемках этой картины? О каком моменте вы чаще всего вспоминаете, думая о ней?
— Было очень сложно, я же ничего не умела. Хотя у нас в балетной школе актерское мастерство преподавал народный артист Советского Союза Александр Александрович Клейн. На первом же этюде он мне сказал, что я очень способная в драматическом искусстве. Я знала, что мое здоровье не выдержит балетных нагрузок, поэтому планировала в будущем поступать в театральный вуз.
Съемки фильма "Первый учитель", который снимал режиссер Андрей Сергеевич Михалков-Кончаловский, проходили высоко в горах, меня беспокоило сердце, я опухала, а режиссер думал, что я ем что-то недозволенное, и ругал меня. Мне даже не разрешалось есть яблоки и помидоры, только морковку. С середины съемок я уже чувствовала свою героиню. Помню, когда снимали сложную сцену брачной ночи, режиссер уже ничего мне не говорил, не руководил мной. Я играла Алтынай так, как ее чувствовала.
О любви
— Вы влюбились в режиссера?
— Да. Андрей Сергеевич — очень образованный человек. Мне было 17 лет, ему 26. К тому времени он написал несколько сценариев, например, "Андрея Рублева" с Тарковским. Тогда ему было 23 года, а Тарковскому 29. Представляете, какой огромный пласт истории, культуры России им нужно было изучить, поднять. Это в том числе истории иконописцев, ханов, князей. Андрей Сергеевич рассказывал мне библейские сюжеты, а в те времена Библию даже нельзя было иметь дома. В общем, он меня образовывал. Мы слушали музыку. Как говорится, женщины любят ушами, а мужчины — глазами. Его личность стала мне интересна.
Оператор Георгий Рерберг был из знаменитой семьи Рербергов, архитекторов, его дед написал Всемирную историю изобразительного искусства. Художник-постановщик Михаил Ромадин был сыном известного живописца. Миша о балете знал больше, чем я. Я сожалела, что после съемок мы разъедемся и я перестану слушать эти рассказы. Но как только мне исполнилось 18 лет, мы с Андроном (Андреем Сергеевичем Михалковым-Кончаловским. — Прим. ред.) расписались во Фрунзе в малюсенькой комнатке местного ЗАГСа.
— Как состоялось ваше знакомство с Чингизом Айтматовым? Как он относился к экранизации своих произведений с вашим участием?
— Для него было очень важно, кто будет играть Алтынай. Он вместе с художественным советом пошел смотреть мои кинопробы. Нас с мамой в этот зал не пустили, мы ерзали на уличной лавочке, волновались. Потом Андрон подошел к нам и сказал: "Ну что, Наталья, мы тебя утвердили на роль Алтынай, но тебе надо худеть, у тебя щеки со спины видны". Потом добавил: "Пойдем, я познакомлю тебя с Чингизом Торекуловичем". Я увидела очень красивого высокого человека с роскошными волосами. Он пристально на меня посмотрел, будто в душу ко мне проникал.
Чингиз Торекулович следил за съемками, смотрел материал. Когда киргизское руководство не приняло материал, он ездил в Москву защищать фильм. Первый секретарь Компартии Киргизской ССР Турдакун Усубалиев его не принял, он считал, что киргизский народ показан неправильно, хотя народ снимали скрытой камерой. Председателем Госкино был его однофамилец Шершен Усубалиев. Ему картина понравилась, он начал ее защищать, за что поплатился своим местом, после этого его уволили. В Москве картину приняли, в 1966 году мы с ней поехали на Венецианский кинофестиваль. Фильм приняли потрясающе. Сначала его показали прессе, они писали, что это красная пропаганда, а когда всему фестивалю показали, зал взорвался от аплодисментов. Картину приняли так восторженно, что Андрей Сергеевич думал, что ей дадут Золотого льва. Но дали Кубок Вольпи за лучшую женскую роль, на который претендовали Джейн Фонда, Ингрид Тулин, Джули Кристи и я.
А "Джамилю" снимал "Мосфильм", режиссером была Ирина Ивановна Поплавская, очень талантливый человек. Она была влюблена в Киргизию, снимала манасчи, какие-то этнографические эпизоды вставила в фильм. Айтматову он понравился. Повесть "Джамиля" ему особенно дорога, его же долго не признавали. Только после того, как Луи Арагон перевел ее на французский язык и написал, что это самая прекрасная история о любви, Чингизу Айтматову дали Ленинскую премию. В фильме Айтматов озвучил рассказчика (он читает закадровый текст от лица повзрослевшего Сеита). Если бы ему не понравился фильм, он бы не стал его озвучивать. Снимал ленту гениальный киргизский кинооператор Кадыржан Кыдыралиев, сейчас всем известен его сын Хасан Кыдыралиев, тоже гениальный кинооператор. Джамиля — одна из любимых моих героинь. Если на первой картине я ничего не умела и была ведомой, то здесь уже работала над ролью, училась во ВГИКе и работала более профессионально.
Рядом с гениями
— Много лет вы были окружены гениями. Расскажите о Сергее Герасимове и Тамаре Макаровой.
— Я считаю, что в жизни мне удивительно повезло. Во-первых, я родилась в замечательной семье. У родителей было пятеро детей, воспитывали нас строго, в доме царила железная дисциплина, чтобы мы все успевали. Была установка окончить школу с медалью, чтобы поехать учиться в Москву. Потом балетная школа, в которой я постоянно видела великих артистов балета, то был золотой век Большого театра. Народные артисты СССР приходили к нам в училище, переодевались в наших раздевалках рядом с нами, репетировали рядом с нами, потели рядом с нами. Никакой звездной болезни у балетных, по-моему, не бывает, там каждый день нужно доказывать свою состоятельность. Самое главное — труд. Уланова принимала у нас государственные экзамены, она мне поставила пятерку.
До поступления во ВГИК я слышала, что Герасимов — самый великий педагог, половина советских кинематографистов — воспитанники Сергея Аполлинариевича и Тамары Федоровны. Попасть учиться к ним — это было огромное счастье. Они учили нас не только профессии, но быть гражданами своей страны. Призывали больше ставить спектаклей, играть, так как именно в вузе мы можем делать все, что хотим, а на кинопроизводстве будем делать только то, что нам дадут. Так и случилось в жизни. В студенческих постановках я играла Офелию в "Гамлете", Настасью Филипповну в "Идиоте", еврейку в пьесе Брехта "Жена-еврейка". В дипломном спектакле "Красное и черное" — госпожу де Реналь. Когда Сергей Аполлинариевич решил снимать фильм "Красное и черное", он мне сказал: "Извини, я не могу снимать тебя в роли госпожи де Реналь, так как она француженка". Они нас учили хорошим манерам. Тамара Федоровна рассказывала, как вести себя за столом, какими приборами что есть, как носить кринолин. Она говорила, что они с мужем, где бы ни были, не пропускают утреннюю гимнастику, чтобы весь день был под контролем. Герасимов говорил: "Я вам разрешаю играть все, кроме порнографии и контрреволюции". Для каждого курса он снял фильм.
Наш курс называли курсом четырех Наташ: Белохвостиковой, Бондарчук, Гвоздиковой и меня. Всего у нас на курсе было восемь девочек. Для нашего курса он написал большой сценарий «У озера». Я помню, как Тамара Федоровна мне сказала: "Сергей Аполлинариевич написал для тебя роль". Представляете, как я обалдела? Я не спала всю ночь. На следующий день должна была быть читка сценария, с первых же сцен я поняла, что роль Лены Барминой не для меня. Когда дошло до сцен с буряткой Катей Олзоевой, которая тоже балерина, учится в Москве, стало все ясно. К слову, Сергей Аполлинариевич приходил к нам на репетиции в училище, изумленно смотрел, когда я начинала кидать ноги, бросать батманы. Он единственный в моей жизни режиссер, который использовал мою прежнюю профессию балерины.
Потом у Ермека Шинарбаева в фильме "Слабое сердце" я играла бывшую балерину. Долго мы жили на Байкале, стояла жара, а температура воды была семь градусов, но мы купались каждый день, а еще нашли место, где горная речка впадает в озеро. Там вообще было пять градусов, но мы все равно купались. Месяца два мы там жили: Валечка Теличкина, Василий Шукшин, Наталья Белохвостикова. Российские зрители меня знают по этой небольшой роли.
Ермек Шинарбаев хотел, чтобы моя роль получилась характерной, с юмором. А главное счастье было, когда иногда вечерами он приглашал нас в свой большой номер люкс на ужин, который готовил сам. Однажды в лесу я увидела пень, заросший опятами, набрала их в подол и прибежала на площадку. Все кинулись в лес и собрали ведра три грибов. Вечером я пришла к режиссеру и предложила помочь их чистить, но он все делал сам, сказав: «Я сам, а ты стой и смотри». На ужинах он читал нам стихи, пел казацкие песни, угощал нас хересом и рассказывал о том, какая Тамара Федоровна была в молодости. Говорил: "Красивее женщины земля русская не рожала. Но хулиганка она была ужасная. Вот идем мы по улице, вдруг она дает пинок под зад впереди идущему мужчине. Мужчина оборачивается, и мне приходится с ним драться. Тамара же заявляет, что он на нее не так посмотрел... Поссоримся с ней, она берет один экипаж, я другой, и не разговариваем".
Эпохальная кинолента «Песнь о Маншук»
— Когда в Казахстане отмечают юбилеи Мажита Бегалина, всегда говорят о фильме "Песнь о Маншук", снятом по сценарию Андрея Михалкова-Кончаловского. Говорят как о киношедевре, сейчас так о войне не снимают.
— Соглашусь, артисты в современных фильмах о войне двигаются, стреляют, как американские актеры. А советские солдаты совсем по-другому двигались, люди были другие. Никита Михалков в своем дипломном фильме "Спокойный день в конце войны" очень точно изобразил русского солдата, которого Никоненко играл. Балагур, дурашливый в жизни, но каким он был в бою...
Я училась во ВГИКе, когда Андрей Кончаловский написал сценарий "Песни о Маншук". Он сказал, что есть две казашки — героини Советского Союза. Это Алия Молдагулова и Маншук Маметова. Он спросил меня, кого я хочу играть. Я сказала, что больше хочу сыграть пулеметчицу, чем снайпера. Когда я играла Маншук, старалась сделать собирательный образ, посвятить его всему поколению молодых ребят, которые почти школьниками пошли защищать Родину. Фильм снимал ученик Герасимова — фронтовик, режиссер Мажит Сапаргалиевич Бегалин, потерявший руку на фронте. Он знал Маншук, воевал неподалеку от нее. Мажит Сапаргалиевич рассказал, что маме Маншук картина понравилась, что я похожа на Маншук. Жаль, что мы с ней не успели познакомиться.
Когда начались съемки, он хотел, чтобы все было по-настоящему. Я весила тогда 46 килограммов, а мой пулемет Максим — 64. Его нужно было таскать в гору, разворачивать, а кроме того были патронташ, обмундирование. Физически было тяжело это выдерживать, работать в дыму при шуме взрывов. Я изучила свой пулемет, могла его собирать, разбирать, смазывать, стрелять из него и других видов оружия. Со мной занимался пиротехник. Пришлось ползать по-пластунски. Бегалин одной рукой показывал, как правильно заворачивать портянки, чтобы не натереть ноги.
Съемки проходили в Белоруссии, где много памятников войне, музеев, танки стоят на постаментах. Само ощущение, что здесь каждый сантиметр полит солдатской кровью, что здесь сжигали людей живьем, что каждый четвертый белорус погиб во время войны. Это все очень работало на внутреннее ощущение, на создание образа. К тому же моей настольной книгой была "Молодая гвардия" Фадеева, в которую я вчитывалась, чтобы разгадать, в чем их сила. Когда отца Маншук арестовали, ее отчислили из мединститута. Мама рассказала ей, что она ему не родная дочь, ее взяли на воспитание. Она может это доказать и избежать участи дочери врага народа, но девушка не предала приемного отца. Сказала, что своей жизнью докажет, что ее отец был настоящим коммунистом. Она погибла в 22 года, защищая город Невель. Это любимая роль во всей моей биографии. Я много о ней думала и должна была выложиться до конца. Партнером был Никита Михалков, сыгравший лейтенанта Ежова.
— Как ваш отец-фронтовик отреагировал на "Песнь о Маншук"?
— Вся моя семья пошла на премьеру в кинотеатр "Арман". Родственники всегда сдержаны в своих оценках. Папа был человеком немногословным, он улыбался, гордился мной. В связи с этим фильмом в Москве состоялась пресс-конференция в прямом эфире. Десять лет спустя, получая Государственную премию за фильм "Вкус хлеба", я узнала, что и за "Песнь о Маншук" меня на нее выдвигали, но из Алма-Аты не пришли документы, а меня даже не поставили в известность. Всегда грустно об этом вспоминать.
Стала каскадером в… 55 лет
— Летом прошла ретроспектива фильмов Сатыбалды Нарымбетова, включая картину "Молитва Лейлы". Чем вам дорога роль Катиры в ней?
— С Сатыбалды мы познакомились в Москве, когда он учился на Высших режиссерских и сценарных курсах у Данелии. Он приходил к нам во ВГИК и домой, в гости. Я снималась в его работах. Помню, мы показали Данелии одну нашу работу, но он нас не похвалил, а раскритиковал. Я думала, что будет у меня друг, который будет меня снимать. Ничего подобного, он меня не снимал 30 лет. Мы ровесники, родились в Год собаки. У него была чудная жена Изтуле, боевая, мы с ней из одного жуза. На кинофестивале "Киношок" он мне заявил: "Слушай, старуха, наконец-то ты состарилась, и теперь ты моя актриса. Я пишу сценарий, и там для тебя есть роль тети Катиры, тетки главной героини Лейлы. Она солдатка, водитель грузовика "Захарушки". Любит выпить, попеть, курит". Он писал сцену за сценой и прямо на пляже мне это зачитывал. Я очень благодарна Нарымбетову, что он мне, тогда уже возрастной актрисе, помог перейти с ролей героинь на характерные роли. Это очень важно для меня.
Я помню, как моя подруга, режиссер Лейла Аранышева после премьеры сказала: "Ты меня своей тетей Катирой просто опрокинула". Никто не ожидал от меня такой роли. В жизни я машину не вожу, но этот грузовичок я водила и в 55 лет сама сделала трюк, когда заглохшая машина вдруг ехала и волочила меня по степи. В этот момент я вспомнила средневековую казнь, когда человека привязывали к лошади. Мы ждали каскадера, он не приехал, и я предложила все сделать сама.
— В его фильме "Мустафа Шокай" вы сыграли маму главного героя в исполнении Азиза Бейшеналиева. Волнительно ли было играть с сыном своего первого партнера по съемочной площадке Болота Бейшеналиева?
— Азиз харизматичный, красивый, высокий, взгляд у него глубокий. Мы были знакомы раньше, вместе вели вечер памяти Болота Бейшеналиева в Москве. При встрече он бросился ко мне навстречу, обнял меня, как сын. А в конце вечера вынес на сцену своего сына, которому было месяцев девять, и попросил меня подержать его на руках, благословить. Так мы подружились.
— Расскажите о вашем сотрудничестве с продюсером, главой кинокомпании "Танарис" режиссером Сергеем Азимовым.
— Я Сергея обожаю! Он умница, чудесный рассказчик. Я окончила ВГИК в 1971 году, а в 1973 году пришла во ВГИК на выпускной спектакль нашего казахского курса. Вот тогда он ко мне подошел, представился. Молоденький, застенчивый. Я спросила, почему он Сергей? Он в ответ: "А почему ты Наташа?". Спустя годы он стал прекрасным директором «Казахфильма», после создал свою кинокомпанию "Танарис".
Фильм "Рай для мамы" снимал замечательный киргизский режиссер Актан Арым Кубат, оператором был Хасан Кыдыралиев, сценарий написал иранский сценарист, режиссер Мохсен Махмальбаф. История тяжелая. Живя в Москве, я вижу трудовых мигрантов из Центральной Азии, как они мучаются. Почему-то судьбы этих людей меня всегда волновали. И вдруг мне предлагают сыграть маму парня, который уехал на заработки в Россию и пропал. У нее русская невестка, ее играет Ольга Ландина, двое внуков. Чтобы прокормить семью, молодая женщина занимается проституцией. Отца невестки играет замечательный актер Михаил Жигалов. Все было как в жизни. Актан меня поразил на съемках сцены похорон. Мальчишки не смогли заплакать, он им что-то говорил, говорил, а потом как зарыдал в голос, слезы у него потекли… Я это увидела, заорала, зарыдала, и мальчишки зарыдали...
А комедия "Жиде. Нежданная любовь" снималась по реальным событиям из жизни Сергея Азимова. Я сыграла городскую старушку, которая приехала в поселок к дочке, и там в нее влюбился местный дед. Его сыграл Нуржуман Ихтымбаев, а его друзей — Жерар Депардье и Болат Калымбетов. Светлая, добрая картина, дающая старикам надежду на счастье. На фестивале "Киношок" мы за нее получили пять призов!
— Вы украсили фильмы своих детей, детективы своего третьего мужа Эльдора Уразбаева. Расскажите о нем.
— Эльдор говорил о себе: "Я не талантливый, я ремесленник". Я так не считала. Он очень профессиональный и образованный, человек высокой культуры, снял интересные фильмы "Смотри в оба", "Инспектор ГАИ". Но ни одной картины специально для меня он не снял.
Братья Вайнеры, по произведению которых снят "Визит к Минотавру", ему сказали: "Давай переписывай сценарий, чтобы Марину сыграла Наташа". Моя героиня появляется в одном эпизоде, но она дает как бы затравку всему фильму и рассказывает легенду о Минотавре, который живет в каждом человеке и пожирает его изнутри.
А в "Транссибирском экспрессе" я сыграла Айжан, изначально это была мужская роль. Директор киностудии Сламбек Тауекел сказал, мол, давай перепишем эту роль, пусть будет девушка вместо парня, и сыграет ее Аринбасарова. Мне поставили задачу, что в этом образе должна отразиться тоска Чадьярова по родине, по любви, по жене. Я выслушала и сказала: "Хорошо, тогда сшейте мне костюм из шифона, он придаст воздушности и поэтичности моему образу". Для меня важно, чтобы все было продуманно. На картине Ермека Шинарбаева "Красавица в трауре" мне дали сапоги на плоской подошве, а я настояла, чтобы был каблучок.
О личном
— Наталья Утевлевна, ваши браки были официальными. Имея звездных мужей, почему вы не меняли девичью фамилию?
— Они и так были знаменитыми, а мне хотелось прославить фамилию своего отца.
— Один из приездов Егора Кончаловского в Алматы состоялся накануне 8 Марта. С ним была Любовь Толкалина. Я спросила, что он обычно дарит жене в связи с 8 Марта? Он ответил, что не любит дарить гигантские букеты, духи, а может неожиданно предложить слетать в Париж или сказать: "Пойдем купим тебе шубу". А какие запоминающиеся подарки вам делали ваши дети?
— Они щедрые, внимательные, привозят мне подарки из загранпоездок. Катя наряды привозит. Три юбилея подряд дарят мне самые дорогие на тот момент телефоны. Всегда помнят обо мне. Сын снимает полнометражные фильмы, сейчас пишет сценарий. Дочь Екатерина Двигубская работает над сериалами, они часто пишут для меня небольшую роль и говорят: "Мамочка, ты для нас талисман".
— У вас очень интересная жизнь. Начиная с рождения она неразрывно связана с историей и культурой страны, со знаковыми фигурами советской эпохи и буквально просится на экран. Ваша с дочерью книга "Лунные дороги" будет когда-нибудь экранизирована?
— Периодически поступали такие предложения, но не всем это понравится.
