Народ всегда рассказывал и былички, и бывальщины
Бывальщина, или быль, — это устный рассказ о происшествии, которое произошло в действительности, при этом личное свидетельство рассказчика не обязательно. Бывальщина же ближе к легендам, сказаниям о духах дома и природы, о лешем, водяном, полевике, полуднице, русалках, привидениях, колдунах и пр. Конечно, рассказам стариков можно верить, а можно и не верить, но следует помнить, что дыма без огня не бывает.
Обратимся к книгам «Былички и бывальщины. Старозаветные рассказы, записанные в Прикамье» (составитель К. Шумов), «Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири» (составитель В. Зиновьев).
Люди сказывали про хозяев гумна и овинов. Раз под Рождество девки забрались в овин. Вылез некто такой чумазый и спрашивает, зачем они пришли. Девицы — бежать, а чумазый — за ними. В деревне свадьба была. Там колокольчики на конях зазвенели, он и пропал. Говорили старые люди, если ночью идешь в овин, напрашивайся: «Пусти меня, хозяин овина, спаси меня, иду топить камницу (печь без трубы для сушки снопов)». Он может в лошадь показаться, а может только рога выставить.
Жил в Вильгорте хороший гармонист, а раньше клубов не было, и молодежь вечерами в банях собиралась. Потом отчего-то звать его перестали, и он говорит: «Хоть бы чертям поиграл!». А тут парни приходят, зовут на вечерку. Играл он долго, с полуночи. Смотрит, а там блюдечко с водой стоит, и все, кто пляшет, подходят и этой водой глаза протирают. Протер и он, и вдруг видит, у всех хвосты и копыта. Хотел выскочить, крестом оборонялся, а утром вернулся туда — от гармони одни планки остались.
Жил парень в деревне и все невесту не мог найти. Вышел раз на крыльцо и в сердцах сказал: «Хоть бы сатана за меня пошла!». И слышит, колокольцы забренили. Тройка показалась, невеста сидит, а жениха нет. Глянулась ему невеста, поехал с ней. «В церкву приехали. Круг налою ходить стали, а он возьми и крест на себя наложи. Гладь! Он в амбаре сидит, а над ним — петля. Это значит, если бы венец на него наложили, то петля бы и была. Сатана все знает, человека искушает».
Накануне войны в селе Зыганово два брата-близнеца пасли скот. Среди ночи они услышали громкую музыку, мужское и женское пение, а также характерное топанье ног, будто кто-то плясал. Было даже слышно тяжелое дыхание танцоров. Скотина тоже вставала на ноги, прядала ушами и трясла головами. Казалось, это происходило где-то на кромке леса, а с восходом солнца все стихло.
Что за сила «водит» людей
Много историй про лешего, который водит людей по лесам и болотам, насмехается. В книге «Былички и бывальщины Русского Севера» С. Дмитриева пишет: «Чаще всего леший подшучивал над путником, едущим по лесной дороге. При этом он прикидывался или знакомым, или родственником этого человека и за разговором заводил его в чащобу. Единственным спасением от лешего в таких случаях было крестное знамение или слова молитвы. Достаточно даже было произнести лишь одно слово «Господи!». В таких случаях в ответ раздавались громкий хохот и слова лешего: «А, догадался...».
У одной матери два сына ходили в партизанах в революцию, а она им еду носила. Каждую тропинку в лесу знала, каждую кочку. Условное место у них было — пенек один, а выходили сыновья всегда по одному. Вот пришла она раз, зовет одного сына и вдруг слышит его голос: «Я здесь, иди сюда, мама!». Ну она и идет, а голос все дальше, дальше. Трое суток блудила, одежку на себе порвала и оказалась на скале. Туда обрыв, сюда обрыв. На четвертый день партизаны нашли ее по обрывкам лохмотьев на кустах. Спрашивают, ты как же, бабка, забрела сюда, а она сына ругает. Так они, сыновья ее, никуда и не ходили в те дни.
Говорят, в Ильин день в лес ходить нельзя. А одна присмотрела, где черемуха густо растет, да и пошла, хотя соседи останавливали. Вроде все тропки примечала, вот реку перешла и на островок вышла, и тут поняла, что заблудилась. Куда ни пойдет — все не то. Потом заметила, что за кустами пастух коров гонит. К нему кинулась. Он дорогу показал, и пришла она в другое село. А когда домой вернулась, бабы над ней смеяться стали и сказали, что надо было одежку переодеть наизнанку.
Не спи на перекрестье троп
Старики рассказывали, что в лесу на тропе спать ложиться нельзя — кричит кто-то, свистит, колокольцы звенят. Хозяин прогоняет. А то подбежит кто-то, головешки из костра забросает. Мужики на охоту ходили, на ночлег остановились, а надо было попросить у хозяина разрешения. Молодой охотник не поверил — какие-такие хозяева, не верю! Только улеглись, вдруг кто-то как запоет соловьем! Все ближе и ближе, прямо к ним идет. Старики заволновались — не на том месте остановились, стали от дороги отходить, и тут словно тройка мимо пронеслась, да так ветром и задуло.
Два охотника спать легли на тропе. Один заснуть никак не может, и вдруг пинают его: «Почему на мою дорогу лег?». А второй спит. Но первый разбудил его и говорит: «Давай местами поменяемся». Поменялись. И снова голос: «Ты зачем на мою дорогу лег?», и пинает, пинает, а никого нет.
Один припозднился. На дороге остановился, выпряг коня и уснул. Кто-то будит его: «Уйди с дороги! Уходи отцеда!». Мужик доху на голову натянул, с места не сдвинулся, и снова голос: «Я тебе говорю, уйди по добру». Мужик снова не тронулся. В третий раз ему говорят: «Хоть на двадцать метров отойди». Тут мужика как затрясло, тогда он телегу свою с дороги откатил.
Нельзя на росстани ложиться. Студентка одна из Иркутска устала, коня отпустила и прилегла у дороги. Тут к ней дедушка подошел и спрашивает: «Вы почему здесь легли?» «Устала, вот и прилегла». «Вы встаньте отсюда, встаньте. Не положено здесь лежать».
Двое в лесу на ночлег остановились, к ключу сходили, ведерко воды принесли и чай вскипятили. Вдруг колокольцы забрякали. Поднялись на ноги, смотрят — огонь с одной стороны дороги оказался, а телега — с другой.
Поехали люди по ягоду. На траву роса ночью ложится, вот они на тропе и легли. И тут шум послышался, будто деревья ломаются, топот, вроде идет кто. Старший соскочил и ружье в руки взял. Так и простоял всю ночь, и понял, что леший их с тропы сгонял. Мораль — не останавливайся на росстани и проси разрешения у хозяина переночевать.
Что кричишь петухом?
Мать рассказывала про своего деда. Был он атаманом. Однажды через Богдать гнали каторжников, остановились, и один стал с девушкой заигрывать, а она ему нагрубила, обозвав разными обидными словами. Уходя, мужик сказал: «Ну, девка, попомнишь меня». Ушли. А она забралась на крышу и давай кричать, чтобы вернули того человека. Пришлось атаману лошадей запрягать и вслед за каторжанами ехать. Привез он в село того мужика, а тот и спрашивает: «Ну что кричишь петухом? Кукарекаешь? Я твою душу повеселить хотел, а ты наговорила мне всякого. В другой раз будь осмотрительней!».
Дедушку Варламова называли шаманом. Он как-то просил бабку, которая за телятами ходила, чтобы напоила его чаем, а она ни в какую, да еще послала его по-забайкальски. Ну он и пообещал, что будет она его помнить. И стали у нее телята не траву есть, а землю. Пришлось поклониться шаману, и с тех пор, как увидит его, зовет: «Пошли, дедушка, чай пить!».
Кто приходит к живым по ночам
Умер муж. После всех хлопот жена спать легла, но послышался звон колокольчиков, будто лошади идут. Входит в хату ее Коляха в синей рубашке, в сапогах, как всегда ходил. Садится на сундук и спрашивает: «Ты замерзла?» — «Нет». А сама дрожит от страха. «Ты боишься?» — «Нет». — «А сена привезли?» — «Привезли». — «Дети спят?» — «Спят, как видишь. Разбудить?» — «Нет, не надо». Так и разговаривали, пока петух не закукарекал. Он бросился бежать, стуча сапогами. Женщина вскочила, лампу зажгла, а дверь-то — на крючке. Дочка проснулась, спрашивает: «Что за шум и кто сапогами топает?». А наутро пошла женщина к одной бабке, и та посоветовала везде крестики поставить.
Померла у одного мужика жена и стала являться по ночам да детей купать. Девочки худели, отцу жаловались, а он ее не видит. Мужик золы на пол насыпал и заметил ступни. Пошел по соседям за советом, велели ему выстругать осиновый кол и в доме забить. Так отвадил.
Иван сказывал, что умер у него дед, и на сороковой день пришел его помянуть товарищ. Отпил немного из стакана и оставил, сказал, что придет еще покойный посмотреть, как здесь без него живут. В два часа ночи кто-то в сенях стал возиться. Отец Ивана спрашивает: «Кто там?». Тишина. Тут снег во дворе захрустел, ходит кто-то. Отец вышел, нет никого, вернулся в дом и слышит — снова в сенях кто-то в дверь тарабанит. Наутро следов на снегу не было, но ночью точно кто-то ходил.
У женщины умер муж, она жила с братом и детьми. Сильно тосковала по ушедшему. И стал он приходить к ней, но показывался только до пояса. Брат заметил, что сестра по ночам уходит из дома, сказал: «Не пущу!». Она вырвалась и исчезла. На следующую ночь в окошко стучат, а брат ее не пускает. Тут ураган поднялся, песок в стекла ветер стал метать, и камень в трубу кто-то кинул. Не смогли вытащить, пришлось печь перекладывать. А почему умерший муж весь не показывался? Видно, были у него не ноги, а копыта.
Мужа на войну забрали, а жена скучает. Слышит среди ночи, как кто-то на крыльцо поднимается, в дом вошел, лег рядом, гладить ее стал, а рука-то волосатая. Встала она и молиться начала. Он тоже поднялся и говорит: «Сама звала, а теперь гонишь». Да так дверью хлопнул, что изба задрожала.
Жили две солдатки, их мужья на войне пропали. Раз ночевали вместе, и одна слышала, как вторая ночью с кем-то разговаривала. Говорит, муж приходил, сказал, чтобы на другую ночь ждали. Солдатки пирогов напекли, ждут. Пришли оба, в шинелях, ладные такие. Сели за стол. Стали чай пить, а у одной сахар просыпался. Она нагнулась, а у них из-под шинелей копыта видны. Она сразу на печку полезла, там черти не тронут, а вторую замучили.
Все мужики на фронте, а бабы собрались вместе и говорят: «Хоть бы наши мужья пришли». Они и пришли, сели за стол, а у одной ребенок ложкой играл и уронил. Она за ложкой потянулась, глядь, а у них ноги коневьи. Испугалась она, на печку залезла, а другую задавили окаянные.
Женщина одна повадилась ходить на могилку к мужу ближе к полуночи. Мол, тянет ее, и все тут. Разговаривает с ним. Как-то зашел сосед, и дети ему пожаловались. Вот сосед и пришел за ней на кладбище, ударил три раза пряжкой, ей и полегчало. «А то они ить сами заявляются. Его похоронят. Соберутся ночевать, а он приходит, беспокоит. Это его грехи земля не принимает. Ему тогда в могилу кол осиновый вбивали».
