Евгений Жуманов: Поклонница подарила мне Луну

12.06.2019 в 07:16, просмотров: 735

Этого человека представить, несмотря на всю его известность, очень хочется. Известный казахстанский актер театра и кино, ведущий, театральный режиссер, лауреат Государственной молодежной премии «Дарын», лауреат Национальной премии «Алтын Адам» в номинации «Лучший актер 2000 года», заслуженный деятель культуры Республики Казахстан Евгений Жуманов.

Евгений Жуманов: Поклонница подарила мне Луну

Страна его знает со времен телесериала «Перекресток», алматинцы и гости города — по главным ролям в Государственном драматическом театре имени М. Лермонтова (спектакли «Калигула», «Собор Парижской богоматери» и многие другие). Нашумели и произвели впечатление на зрителей его роли в моноспектакле «Падение» по Камю в Государственном Академическом русском ТЮЗе имени Н. Сац и антрепризном проекте «Зовите меня Джордж». Сегодня Евгений Жуманов ведет еженедельный пятничный клуб интеллектуальных игр Quantum, является автором популярного среди публики проекта «Брутальная монология».

На «Фейсбуке» Евгений Жуманов, полушутя, представляется как воинствующий пацифист, апокалиптичный оптимист, язычник, сексист-перпетуум-кобеле. В конце каждого высказывания по какому-то поводу подписывается: «ЦАлую, Жуманов!». Актер и популярный ведущий открыт для общения с прессой и публикой и в социальной сети FB поддерживает двусторонний контакт с собеседниками. Расточителен в комплиментах для дам, открыт в выражении своих предпочтений, пристрастий, привычек и мыслей. О том и беседуем.

— Евгений, спросить хочется о событии, изменившем судьбу. Есть такое?

— Со мной много таких происходило. Например, мое попадание практически с улицы на профессиональную сцену. У меня как не было, так и нет актерского образования. Единственным образованием до 50 лет была средняя школа номер четыре города Павлодара. В 50 лет получил диплом режиссера. То, что я попал в театр, затем получил первую главную роль Ромео, когда мне было 22 года, считаю счастливым случаем. На роль был назначен другой человек, а передо мной стояла задача эпизодическая. Режиссер смотрел нас в репетициях, чередуя местами, и в итоге определил на исполнителя Ромео мою персону. Затем случился мой переезд в Алматы в связи с предложением главной роли в театре Лермонтова. Во всех этих событиях, происходящих со мной, я был неволен, но, думаю, если бы каким-то образом не проявил себя, вряд ли бы меня заметили. Так вот Рубен Суренович Андриасян, художественный руководитель театра Лермонтова, при первой встрече со мной, честно глядя мне в глаза, сказал: «Справишься с ролью Калигулы — останешься, нет — до свидания!». Мы занимаемся на сцене очень жестким, страшно романтизированным и мифологизированным делом. Мне так и заявили: «Если справишься, останешься в Государственном Академическом театре имени Лермонтова!», который я любил черт знает сколько лет. Я знал и всю труппу, и репертуар, а тут приглашен в любимый театр на главную роль!

— Возникало ли желание уехать из страны?

— Поползновения были, как у любого, наверное, тщеславного, амбициозного и молодого артиста. Думал об этом в 90-е годы, когда всюду происходила разруха, многие уезжали в Россию в надежде на лучшее. Но я видел такую картину — российские театры и актеры стали приезжать на заработки в Алматы. «Благодаря» тому времени, в сильных кавычках, я познакомился со звездами сцены России. В Алматы у меня было шесть главных ролей, я стал лауреатом Государственной премии. Куда мне ехать, зачем срываться, если здесь я востребован и каждый вечер на манеже, весь в цветах и все у меня хорошо? А сейчас и не хочется никуда уезжать.

— Бывают состояния депрессии? Как справляетесь?

— Безусловно, бывает хандра. Люди творческие этому особенно подвержены. Но я не буду давать своих рецептов типа «напейтесь и забудьтесь», тем более что я алкоголик, но с 2011 года не пью вообще. У меня зависимость была откровенная, и, когда я понял, что это выходит за рамки разумного, завязал.

— А как?

— Понял, что просто умру однажды. Несмотря на все депрессии, я все равно жизнь люблю, люблю вкусно поесть, люблю женщин, работу свою люблю. Потому для меня особой развилки не было — все-таки жить лучше, чем пить. Знаю только одно, может быть, в силу опыта — в какой бы сложной ситуации ни находился, важно понять и осознать, что этот огонечек в конце тоннеля никто, кроме тебя самого, не зажжет. И насколько ты находишь силы в себе этот огонечек зажечь — только твоя работа. Хорошо, если кто-то рядом с тобой в этот момент в темноте стоит и держит за руку, но зажечь ты все равно должен сам.

— Были ситуации, что кто-то взял за руку в тяжелый момент?

— Грех жаловаться — меня всегда окружают люди достойные. Правда, с опытом понимаешь, что рядом с тобой присесть и поплакать найдется уйма народу, а когда ты счастлив и успешен, разделить с тобой эти состояния желающих как раз не очень много. Но рядом со мной есть друзья, просто я не заставляю их уделять мне внимание, и, Боже упаси, чтобы просить кого-то о помощи или использовать в качестве жилетки, о которую можно утереться. Никогда не хотел создавать близким людям проблем, а разделять с ними исключительно радость.

— Почему не снимаетесь в фильмах?

— Этот вопрос надо переадресовать тем, кто снимает кино. У меня ответа нет. Любовь, очевидно, не случилась у нас с казахстанским кинематографом.

— Расскажите о подарке, который запомнился.

— У меня была поклонница, которая не пропустила ни единого спектакля «Калигу- ла», сколько бы он ни шел, а я шесть лет в нем играл. Так вот, художественный образ Альбера Камю — о герое, который все время мечтает заполучить Луну как символ недостижимого, невозможного. И через весь спектакль он твердит: «Хочу Луну», «Хочу Луну!». После одного из представлений вижу, как эта замечательная зрительница едва вносит на сцену деревянный огромный чемодан. Ставит его передо мной со словами: «Дарю тебе Луну!». Сначала я не сообразил в чем дело, сам с трудом донес эту тяжесть до гримерки, а когда открыл, что вы думаете увидел!? Лежит в нем телескоп. Она подарила мне Луну! Я поставил телескоп на балконе и вечерами любовался ночным светилом.

— Портреты ваши писали?

— Писали.

— Нравились?

— Знаете, как рукотворные работы, так и фотоизображения меня не очаровывают. Удачный кадр — большая редкость, и в основном это происходит, когда я не знаю, что меня снимают. Не умею позировать, напрягаюсь.

— Что отталкивает в людях?

— Не люблю агрессивное невежество, когда мало того, что человек ничего не знает, не смотрит, не читает, так еще и гордится этим. Уже в открытую пишут в соцсетях: «Я — единственный, кто не видел или не читал чего-то». И что? Продолжай жить невеждой и не иметь ни о чем своего мнения.

— Алматы любите? Принимаете новшества, которые в ней происходят?

— У меня любовь к Алматы с первого взгляда, когда я еще в шесть лет впервые сюда попал на свадьбу своей тетушки. Я люблю весь город и когда оказываюсь в каком-то его районе, где давно не был, думаю «Боже, как хорошо!». Урбанизация идет, но у меня нет по этому поводу никаких алармистских настроений. Не понимаю эти постоянные шпыняния нашего акимата. Все хотят указать, как делать правильно, а я смотрю, как город преобразуется, и мне нравится. К примеру, недавняя история с улицей Панфилова — сколько было вони, а сейчас в любое время суток пройди по ней — все время битком народу. Эта улица востребована, людям по душе, а значит, все сделано хорошо.

— Это только в Алматы все так ворчливы?

— Да всюду, и я наблюдал это в других городах и странах. На мой взгляд, это нездоровые рефлексии людей, у которых есть некая потребность возмутиться. Повод не важен, он всегда найдется. Я писал в одном из своих постов: для того, чтобы обидеться, главное — иметь очень сильное желание. Давайте попробуем советоваться с народом о том, как благоустраивать город, и увидите, что все закончится воплями: «Верните ларек на место, потому что у меня здесь ностальгия по юности!». Это мое отношение к демократии, в которую я не верю в принципе. Я абсолютно убежден, что с народом не во всем надо советоваться.

— А теперь про ваши посты на «Фейсбуке»... От их написания пришла идея создать «Брутальную монологию»?

— Все началось, грубо говоря, из-под палки: хорошая знакомая, которая занимается издательским бизнесом, еще десять лет назад предложила писать свои мемуары. А я посмеялся, мне было 45 лет — какие мемуары! Но капля камень точит. Она меня подгоняла, и я начал писать. Сначала вышло листов десять, они прям сидели внутри и вылетели разом. А что дальше... Думал я, никогда не склонный к эпистолярному жанру. Я даже маме в 80-е годы писал из армии только потому, что тогда не было телефонов, никакой связи, а она ждала вестей от меня. А тут вдруг эти десять листов из меня вылились, я их отложил сначала, а внутри уже что-то произошло, екнуло по какому-то поводу что-то написать, высказать свое мнение. С появлением социальных сетей появилась площадка, на которую я стал периодически что-то выкладывать, и друзья начали приглашать на квартирники для чтения этих записей-постов. На одном из них кто-то из нашей творческой интеллигенции заметил: «Что ты дурака валяешь! Тебе со сцены надо с этим выступать!». Но я, приученный к самокопанию и самоанализу, сразу не решился, а аудитория тем временем росла, стали проводить встречи в кофейнях, и, наконец, я добрался до ARTиШОКа, где уже дважды прошел спектакль.

— Вы исключили интерактив — «втягивание» зрителей в процесс спектакля?

— За свой 33-летний опыт на сцене знаю, что публика в зале всегда мудрее актеров. Мы можем заниматься самообманом на сцене, а публику не проведешь: зритель голосует ногами, и это не мной сказано. Он или идет на спектакль или не идет. Ценю то, что на меня идут, что называется, но насиловать зрителей вопросами «что вы думаете, понравилось или нет?» не считаю нужным. На одном из квартирников ставший мне приятелем поэт Сергей Пруцков сказал: «То, о чем вы пишите, и как вы пишите, говорит о вас гораздо больше, чем если бы мы вас о чем-то спрашивали». Поэтому, какие вопросы? Дело бывает и в другом — многим необходимо время, чтобы пережить увиденное или услышанное. С этим я столкнулся на моноспектакле «Падение» по моему любимому Камю. После его просмотра люди уходили молча, потом звонили мне и говорили: «Ты за два часа нескончаемого экзистенциального монолога от Жана Батиста Кламанса все на нас вывалил и ушел, а мы остались с вопросами в голове».

— Но мы, как зрители, за тем и идем в театр. Чем озадачите нас в ближайшее время?

— Приглашаю всех 27 июня на антрепризный проект театра Лермонтова — музыкальный спектакль «Зовите меня Джордж» о жизни и творчестве замечательного джазового композитора Джорджа Гершвина. К своему огромному удовольствию, я в нем есть. И, возможно, в АRTиШоке в скором времени состоится видеопросмотр моноспектакля «Падение» с последующим обсуждением. Такой вариант ранее предложил замечательный человек нашего города Олег Борецкий, и мы провели показ в кинотеатре «Цезарь». Спектакль «Брутальная монология» снова будет представлен уже осенью. Добро пожаловать! ЦАлую, Жуманов.