Квотный двор

Из письма бабушки Тамирис Баян Жумашевны министру здравоохранения Салидат Каирбековой от 26 января 2012 года: "22 октября прошлого года мы полетели в Тель-Авив. Нас встретил человек по имени Борис и привез в гостиницу при клинике. На второй день Тамирис начали обследовать, а через неделю к нам зашел завотделением доктор Хайман и сказал, что обследование завершено, подтвердил диагноз "атрофический процесс мозга", заверил, что у моей внучки нет эпилепсии и судорог, и предложил уехать.

 

Я сказала доктору: "Мы знаем диагноз и в курсе, что у Тамирис нет никакой эпилепсии и судорог. Мы приехали сюда не для обследования, а для лечения. Вы же нас пригласили! Не зря же Казахстан перевел вам 50 тыс. долларов. Покажите мне весь расклад этой суммы".

 

На что доктор сказал: "Вас приглашали не мы, а туристическая компания MVI, поэтому свяжитесь с ними".

 

Я позвонила координатору Борису, он приехал и о чем-то долго говорил с докто­ром. После этого Хайман нам сказал, что Тамирис не нужна операция или лечение. Ей необходима усиленная реабилитация, но в "Ассаф ха Рофе" такой нет. Так мы несолоно хлебавши вернулись в Казахстан".

 

 

По приезде Тамирис прошла курс лечения в Республиканском детском реабилитационном центре в Астане, а ее бабушка до сих пор удивляется логике нашего Мин-здрава: зачем надо было тратить миллионы бюджетных тенге на совершенно бесполезную поездку?

 

– Если бы эти 50 тыс. долларов (7 млн 450 тыс. тенге. – Т.К.) Минздрав перевел не в Израиль, а в наш реабилитационный  центр, мы могли бы получить реабилитацию целых 25 раз (!), – говорит Баян Жумашевна. – Думаю, это помогло бы моей внучке гораздо больше. А так, по квоте, мы можем лежать в столичном центре всего два раза в год. Скажите, ну зачем нам диагностика за 50 тыс. долларов? Мы свой диагноз и так знаем.

 

Между тем через месяц после обращения Баян Таубалдиевой к г-же Каирбековой министр выступила с докладом по итогам работы Минздрава за 2011 год. Особое внимание главный медик страны уделила "эффективному использованию бюджетных средств".

 

– В 2011 году на базе 180 телемедицинских центров проведено более 16 тыс. дистанционных консультаций высококвалифицированными специалистами, в том числе для пациентов в труднодоступных населенных пунктах, – не без гордости доложила министр. – Стало возможным проведение телемедицинских консультаций с ведущими зарубежными клиниками. Один пример: в целях эффективного использования бюджетных средств перед направлением больного на лечение за рубеж на базе ННМЦ (Национальный научный медцентр в Астане. – Т.К.) проведено более 120 консультаций специалистов с 33 зарубежными клиниками, что позволило исключить дублирование дорогостоящего обследования и направить больного на конкретное лечение.

 

 

На языке юристов термин "статус-кво" означает существующее правовое положение. Судя по истории маленькой Тамирис, у казахстанских пациентов этого самого "кво" нет вовсе. Да и прав немного – надеяться и молча ждать. По словам президента благотворительного фонда "ДОМ" Аружан Саин, система квотирования дошла до абсурда и превратилась в "кормушку" на чужом горе.

 

– Из бюджета выделяются огромные деньги, которые тратятся непонятно как, – говорит Саин. – У нас был случай, когда пациенту по квоте сделали пересадку костного мозга в Израиле. Непонятно почему ребенок поехал туда через турфирму "Кармелита". По квоте было выделено 270 тыс. долларов, 30% этой суммы (81 тыс. долларов. – Т.К.) "Кармелита" оставила себе за оказанные услуги. И что вы думаете? В итоге больному ребенку после пересадки не хватило 70 тыс. долларов на послеоперационное восстановление. Израильские врачи хотели выкинуть его на улицу, а наш Минздрав отказал в выделении дополнительных денег. Я не понимаю, почему государство не работает с зарубежными клиниками напрямую. Зачем им посредничество турфирм, да еще за такие деньги?

 

Впрочем, любую, пусть даже самую бестолковую квоту надо ждать. Многие тяжело- больные пациенты попросту не доживают до ее получения.

 

 

Приятелю Салтанат Мурзалиновой, PR-директору агентства "4D Click", операция понадобилась не вовремя – аккурат перед Днем Конституции. Решение о выдаче квоты, как и происходит у нас во время государственных торжеств, отложили. А когда медкомиссия вернулась с праздников, было уже поздно.

 

– Мы подали документы перед Днем Конституции, было 3–4 выходных дня, а когда праздники закончились, мой друг был уже нетранспортабелен, – рассказала Салтанат. – Может быть, в каких-то чрезвычайных случаях врачам стоит собираться и принимать решения по квотам и в нерабочие дни? Потому что у тяжелых пациентов каждый день на счету. Бывает, что квота приходит слишком поздно… Был на моей практике и другой случай – квота подруге была выделена только после того, как мы обратились за помощью к депутату. Неужели это нормально?

 

Вот как прокомментировала эту ситуацию зампредседателя Комитета оплаты медицинских услуг Минздрава Гулюм Асылбекова:

– Нас обвиняют в том, что процесс излишне длителен, но необходимо понимать, что решение комиссии принимается три дня, затем положительное решение отправляется на уровень научно-исследовательского медцентра в Астане, который через телемедицину связывается с клиниками всего мира, работающими по данному профилю. При согласии клиники больной направляется туда на лечение. Необходимо понимать: если пациент едет на трансплантацию почки, то даже если клиника дала согласие, она должна подобрать ему донора. Если у него нет родственного донора, то соответствующие ему органы ищутся по всему миру. Это занимает достаточно длительное время. Пациенты с остальными заболеваниями, не требующими каких-либо донорских органов, направляются практически сразу.

 

– Хочу сказать, что количество пациентов, пролеченных за рубежом, уменьшается, – добавила зампред, – но не потому, что правительство ограничивает нас в средствах. Это связано с тем, что сегодня многое делается нашими республиканскими клиниками. Например, в 2009 году в Казахстане были пересажены 4 почки, в 2011-м – 9, а за четыре месяца 2012 года – уже 7. Соответственно, количество больных, отправляемых за рубеж, снижается.

 

 

Между тем Аружан Саин считает, что квот становится меньше совсем по другой причине. Наши врачи, говорит она, работают по негласному правилу "денег нет – квоты не давать":

 

– В регионах медики говорят: "У нас есть негласное указание Минздрава: денег мало, поэтому мы не можем дать заключение (на выделение квоты. – Т.К.)". Есть и такие специалисты, которые работают по принципу "хочу – дам, хочу – нет". Кроме того, бывают случаи, когда врач продолжает лечение, которое не улучшает здоровье пациента, ссылаясь на то, что болезнь можно вылечить и в Казахстане. А все потому, что у некоторых наших медиков устоялось мнение: если они признают невозможность лечения внутри страны, их заругает руководство. Чаще всего такое происходит в регионах, тамошние медики очень редко ходатайствуют о получении квоты.

 

 

На телефон "горячей линии" общественного фонда "Амансаулык" за четыре месяца 2012 года поступило 85 жалоб от алматинцев – все они говорят, что не могут добиться квоты на лечение и реабилитацию. Между тем на здравоохранение одной только южной столицы в этому году выделено 38 млрд тенге. В масштабах всей страны цифра переваливает за 350 млрд тенге. Но, несмотря на колоссальные суммы, выделяемые государством на здоровье граждан, казахстанцы по-прежнему вынуждены рассчитывать только на себя и свои сбережения.