Народный тоталитаризм

 

Внесены изменения в программу "Занятость-2020", которые обойдутся бюджету в дополнительные 12 млрд тенге. В частности, государством будет поддерживаться "Молодежная практика" (проект, реализуемый в рамках соцзаказа Минобра, который обещает студентам возможность без отрыва от учебы поработать по своей специальности. – Ред.). Только в нынешнем году на эти цели предусмотрено 2,7 млрд тенге, за счет чего практику смогут пройти 15 тыс. человек. Также увеличиваются расходы на микрокредитование для развития предпринимательства. При этом, как пояснила министр труда и социальной защиты населения Гульшара Абдыкаликова, система микрокредитования при поддержке государства будет действовать не только на селе, но и в поселках городского типа, а также городах районного значения.

 

Вырастут и расходы по программе "Дорожная карта бизнеса-2020". Начинающим предпринимателям будут отныне выдавать гранты в размере 1,5–3 млн тенге. По словам министра экономического развития и торговли Бакытжана Сагинтаева, начнет действовать новая система гарантирования кредитов. По ней предприниматели смогут получать гарантии в размере до 50% от суммы по кредитам, размер которых колеблется от 60 до 750 млн тенге, и экспресс-гарантии – по кредитам до 60 млн тенге. При этом сроки рассмотрения заявок на предоставление гарантий не превысят 15, а экспресс-гарантий – 5 рабочих дней.

 

Также экономическое ведомство подготовило проект программы развития моногородов (зависящих от одного предприятия), коих в республике насчитано 27. Премьер-министр Карим Масимов поручил согласовать этот документ и принять его до майских праздников. Проблемы моногородов не решались годами, но теперь правительство так торопится с программой, будто дорог каждый день. Хотя сейчас, наоборот, спешить не следовало бы, ведь кавалерийским наскоком и даже бюджетными миллиардами проблему моногородов не решить.

 

 

Все программы объединяет одно – рост расходов на строительство и ремонт инфраструктуры. Так, в программу "Занятость-2020" включены мероприятия по развитию инфраструктуры на селе, на которые выделяется 10 млрд тенге. Будет проводиться ремонт водопроводов, канализации, системы газо- и теплоснабжения, линий электропередачи, дорог. Кроме того, планируется реконструкция социальной инфраструктуры: школ, больниц, детсадов, клубов, библиотек, стадионов, спортзалов. Программа развития моногородов также предусматривает рост расходов на восстановление инфраструктуры.

 

Таким образом, правительство надеется убить сразу двух зайцев. С одной стороны, будут созданы рабочие места, новые заказы получат строительные и ремонтные фирмы, транспортники, производители стройматериалов. С другой стороны, что еще более важно, начнется восстановление донельзя изношенной инфраструктуры сел и малых городов. Появится шанс хоть как-то улучшить в них условия жизни, которые ра-зительно отличаются от областных центров и столицы, не говоря уже о стандартах зарубежных стран.

 

Когда-то уровень благоустройства казахстанских малых городов ничем не уступал городам крупным. А в селах инфраструктура быстро приближалась к городским стандартам по мере того, как водопроводы заменяли колонки, а центральное отопление – печки. Но затем пошел мощный обратный процесс, и сейчас социальные условия в большинстве сел таковы, что без слез не взглянешь. То, что государство решило наконец вложить инвестиции в сельские дороги и трубы, можно только приветствовать.  

 

 

Но проблема в том, как благие намерения будут исполняться на практике. Определенные средства в сельскую инфраструктуру вкладывались и раньше. Не так давно приходилось лицезреть, как ведется ремонт одной из областных дорог. По трассе, испещренной колдобинами, ехал грузовик, груженный асфальтной смесью. Двое рабочих скидывали ее лопатами вниз, а еще двое таким же лопатами укладывали смесь в колдобины, прихлопывали лопатами и притаптывали ногами. Понятно, что и они сами, и их начальство прекрасно понимали весь идиотизм происходящего. Но кому какое дело, если в конечном итоге успешно отправлялись отчеты о количестве израсходованного асфальта, созданных рабочих мест и "отремонтированных" дорог.     

 

Специфика затрат на инфраструктуру в том, что их очень трудно проверить и оценить их эффективность. И это лишь одна принципиальная сложность. Вторая состоит в том, что у нас не контролируется само ценообразование, то есть обоснованность средств, выделяемых на ремонт или строительство инфраструктурных объектов. Необходимо проверять достоверность определения сметной стоимости объектов капитального строительства, а также ремонтных работ, оценивать расчеты, чтобы стоимость работ была адекватна их стоимости. Ведь на конечном результате негативно отражается не только завышение смет, но и занижение, из-за которого потом объекты лепят из чего попало.

 

 

Когда в 2009–2010 годах на программы по поддержке бизнеса, сельского хозяйства и инфраструктуры выделялись огромные деньги из бюджета и Национального фонда, то оказалось, что государственная система контроля совершенно не готова к тому, чтобы "переварить" такие денежные потоки. Квалифицированные оценки того, в каком направлении ушли антикризисные ассигнования и какой результат они принесли, не даны до сих пор. Это еще можно было объяснить чрезвычайными обстоятельствами. Мировой кризис, как никак, на него вообще многое можно списать. 

 

Но время прошло, а темпы денежных вливаний из казны в экономику не ослабевают. Кризиса вроде как нет, хоть все регулярно и предвещают его вторую волну. По идее, теперь у государства полно времени, чтобы создать систему контроля, "заточенную" специально под щедрые госпрограммы – начиная от ФИИР и заканчивая "Дорожной картой бизнеса". Но все вновь делается в авральном режиме, вновь как в чрезвычайных обстоятельствах. Хотя никаких веских причин для чрезвычайщины нет, и она просто искусственно нагнетается. 

 

Конечно, кое-какие методы контроля у нас имеются. На самом деле их довольно много, как у кандидатов в космонавты. Во-первых, это контроль со стороны исполнительных органов власти, администраторов бюджетных программ и финансовых подразделений. Во-вторых, следят за бюджетом представительные органы – парламент и маслихаты. В-третьих, существуют специальные контрольные структуры – Счетный комитет и региональные ревизионные комиссии. Кроме того, функционирует партийный контроль – со стороны ведущей партии "Нур Отан". Также были попытки привлекать общественные объединения, например, мониторинг реализации проектов по программе ФИИР вели торгово-промышленные палаты. Наконец, за законностью расходования бюджетных средств следят правоохранительные органы – от финансовой полиции до прокуратуры.

 

 

Казалось бы, при таком обилии контролеров и мышь не проскочит, то бишь и тиын не пролетит мимо цели. Но на деле все не так. Исполнительные органы – заинтересованная сторона, так что об объективности контроля здесь говорить не приходится. Маслихаты и ревизионные комиссии обладают большей степенью независимости. Но реальных возможностей проверять все многочисленные проекты у них нет. Их работников не хватит, чтобы даже просто объехать все строящиеся и ремонтируемые объекты. В такой ситуации вся надежда на общественный контроль, но и он далек от совершенства.

 

И дело не только в том, что партия власти не в состоянии объективно оценивать проекты, которая сама власть инициирует и реализует. Контролировать нужно уметь. Это требует особых знаний и навыков. При поверхностном осмотре не разберешься, ушли ли деньги на строительство дороги или ремонт больницы в полном объеме либо они изрядно "сэкономлены". Конечно, встречаются и такие "шедевры", недостатки которых видны за версту. Но в большинстве случаев все-таки требуется квалифицированная экспертиза. 

 

Чтобы контролировать расходы на инфраструктуру, нужна инфраструктура контроля. Ее главное звено – люди. На программу занятости будет израсходовано 63 млрд тенге, то есть 425 млн долларов. При этом правительство намерено вовлечь в процесс до 200 тыс. безработных. Если 20 тыс. из них обучить и сделать общественными контролерами, поручив следить за объектами, которые сооружаются и ремонтируются по всевозможным программам, то эффект для государства будет куда выше, чем направить этих людей мести улицы и копать арыки.

 

 

Необходима полная прозрачность всех инфраструктурных проектов. При ведении строительства или ремонта обычно ставят щиты с указанием компании, которая осуществляет работы. Эти щиты нужно не снимать и после ввода объектов в эксплуатацию – чтобы каждый знал, кого нужно благодарить (в прямом или переносном смысле слова) за состояние объектов. В уже упомянутом примере с ремонтом дорог при помощи лопаты и сапогов есть заинтересованная сторона – это автовладельцы, которые гробят на дорогах свои машины. И они потенциально являются мощной силой, способной потребовать отчета за потраченные деньги.

 

Необходима информационная система, чтобы каждый мог сфотографировать на мобильный телефон ямы на дорогах и отправить напрямую ответственным лицам в правительстве и параллельно на всеобщее обозрение. Только тотальный общественный контроль сможет обеспечить хоть какую-то сохранность денег. Иначе все наши бюджетные расходы, от "Дорожной карты бизнеса" до подъема моногородов, превратятся в одну большую программу "Богатый чиновник-2020".