Можно предположить, что все это лишь игры страдающего от гипоксии мозга. Возможно. Но почему же тогда похожие истории повторяются снова и снова? И главное — почему они скроены будто бы по одному сценарию?
Разговор… духов?
«Я шла на Хан-Тенгри 8 августа 2024 года, — начала свою историю Дина Шабдукаримова. — В группе было 11 человек, трое двигались впереди, остальные развернулись и пошли вниз. Я дошла до лагеря на высоте 6400, где на ровной площадке размером пять на три метра помещаются две палатки. Там ты первый раз за много дней ступаешь на горизонтальную поверхность. Я хожу меганадежно и все же здесь отстегнулась от веревки, но тут же поскользнулась и пристегнулась обратно. Слышу голоса. Думаю, загляну в палатку, там люди, попью у них чай. Вижу закрепленные на скалах таблички с именами погибших, подхожу к палатке и спрашиваю: «Есть кто-нибудь?». Голоса тут же стихли, а палатка оказалась пустой. Я помолилась про себя, влезла в палатку, попила чай из термоса, покурила, съела шоколадный батончик, отогрелась. Пошла дальше, вверх, и метров через 50 увидела людей. Кто-то был от меня на расстоянии двух веревок, кто-то — на расстоянии трех. И снова слышу голоса, раздаются четкие команды: «Перестегнись, выбери, закрепи…». Ниже меня, в двух веревках позади, шла женщина по имени Наталья, но голоса слышались мужские, а поблизости никого нет. Был ясный день, над головой — синее небо, все вокруг видно. Я сняла капюшон пуховки, сняла маску, на голове — только шапочка и каска. Прислушалась. Но голоса не исчезли, а сопровождали меня, пока я шла одну веревку. Тут стали подтягиваться тучи. Я дождалась Наташу, которая шла следом — в двух веревках от меня. У нее была рация. На высоте 6655 метров она включила приемник, а начальник базы приказывает: «Всем немедленно вниз, приближается шторм, через два часа гору накроет!».
Высота подбрасывает неразрешимые задачи
В 2011 году альпинисты Денис Урубко и Борис Дедешко лезли по западной стене пика Пржевальского, совершая сложный первопроход. Ночевали на одной перемычке и проснулись на рассвете от низкого рева труб, будто они оказались не на горе, а в буддистском монастыре, где используют такие инструменты. На Центральном Тянь-Шане на сотни километров нет ни души, но звуки были такие, словно прилетели вместе с ветром из гималайских ущелий или с Тибетского нагорья. Через несколько дней Урубко в одиночку поднялся на Хан-Тенгри, поставил палатку на высшей точке и ночью проснулся от того же рева труб. В это время по пологу палатки бегали пятна света, и это невероятное явление сопровождалось низкими трубными звуками. Но неужели так точно и мелодично высвистывает мелодию ветер? Скорее было похоже на проявление каких-то энергий, ведь горы — это антенны, улавливающие космические вибрации.
Альпинист Андрей Пучинин рассказывал, как однажды, спускаясь в одиночку с вершины пика Хан-Тенгри, он чувствовал, что идет с напарником, и на каждой веревке кричал в пустоту, поднимая вверх голову: «Перила свободны!». Спустившись до высоты 6200, он присел на снег отдохнуть и только тут отчетливо осознал, что один.
Голоса Ирвина и Мэллори
Легенда мирового альпинизма Райнхольд Месснер слышал голоса на Эвересте. В книге «Хрустальный горизонт» он пишет о том, что под самой вершиной, в 1924 году в последний раз видели Джорджа Мэллори и Эндрю Ирвина. Месснер описывает, что ощущение человеческой энергии рядом с ним охватывало его тело подобно ветру, подобно теплу солнечных лучей. Когда он двигался, фигуры на склоне исчезали. Он пишет, что воздух пахнет пустотой, а шум в голове заглушает все внешние звуки. Дыхание требует усилий, пульс бьется в горле.
Месснер пишет о том, насколько легче идти вдвоем. Уже одно то, что кто-то есть рядом, морально поддерживает в горах. Идти одному несравненно труднее и опаснее, а главное — это психическая нагрузка, которая увеличивается в несколько раз. Все, что предстоит сделать, в том числе и спуск, сидит как заноза, а во время остановок собственная фантазия раздувает страхи до галлюцинаций.
В своих письмах на большую землю Джордж Мэллори писал, что долина Ронгбук встретила путешественников скверной погодой, дул ледяной ветер, гнал тучи. И все же это было лучше, чем в 1922-м. Он отмечал любопытное явление: нижняя часть Эвереста была покрыта снегом, выпавшим за последние несколько дней, но на верхних склонах снега почти не было.
Месснер описывает, как ощущение невидимого спутника усиливается. Он даже спрашивает себя, как же они разместятся в крошечной палатке, делит кусок сухого мяса на две равные части. Оборачивается. Убеждается, что один. Снег становится глубже, ноги погружаются в него с особенным звуком — кажется, что кто-то идет следом. Месснер описывает, что в этом безмолвии каждый звук, любой шум, рождающийся в атмосфере, слышится как человеческое слово. Он часто приходит в ужас от того, почему ему чудятся человеческие голоса. Размышляя, он задается вопросом — может быть, это Мэллори и Ирвин, чья тайна занимала его в течение многих лет? Их дух, по ощущению Месснера, живет на этой высоте.
Месснер пишет, что увидел желтое пятно палатки. Что это — сгустившийся туман или просто обман зрения? Он находился под вершиной Эвереста, на штурмовой выход не взял рюкзак, оставив его в своей палатке. И никакой другой палатки не было, но как ему не хватало рюкзака, который альпинист называл своим верным другом во время одиночного восхождения. В течение двух предыдущих дней тот был его собеседником, вдохновлял, вел вперед, когда силы полностью покидали. На Эвересте Месснер разговаривал с ледорубом, однако в этом предмете не чувствовал друга. В воздухе снова слышались голоса. Месснер объяснял это недостатком кислорода и, соответственно, недостаточным снабжением мозга кровью, отмечая, что еще в 1933 году англичанин Смит делился кексом со своим воображаемым спутником.
Достигнув вершины, он не ощутил никакого величия происходящего. Усталость, нехватка кислорода. Но позднее он написал: «Я — Сизиф, всю жизнь могу катить вверх мой камень, то есть самого себя, не достигая вершины, поскольку не может быть вершины в познании самого себя». Месснер объявил свое восхождение «первым абсолютным соло на восьмитысячник по новому пути».
В книге «Нанга Парбат в одиночку» Месснер пишет о том, что самое трудное в этом восхождении состояло в преодолении страха перед одиночеством. Это соло и было предпринято им ради борьбы с собственным страхом.
В книге Криса Бонингтона «В поисках приключений» описывается, как Месснер находился на высоте примерно 6400 метров на склоне Нанга Парбат, обращенном к долине Диамир, начиная первую попытку одиночного восхождения на один из главных гималайских пиков — от подножия до вершины. Это означало полную самостоятельность: самому тащить все продукты и снаряжение, в одиночестве переносить все физические и психические нагрузки высотного восхождения, а также риск несчастного случая, падения в скрытую трещину, когда никто не придет на помощь. Несмотря на то, что он все еще мог разглядеть место своего базового лагеря в 2000 метрах ниже, он чувствовал себя таким же одиноким, как одиночка-мореплаватель в просторах Тихого океана. Чувство одиночества еще более обострилось, когда путь отступления был сметен лавиной и ему пришлось выбирать другой путь для спуска.
Погибшие альпинисты не знают, что они погибли?
Месснер пишет, что не задавался вопросом, как они умерли. Ставшие легендой, для него они продолжали жить на этой высоте.
Из письма Мэллори: он описывает, как шел впереди, словно одинокая лошадь в поисках наилучшего пути. И тут появилось странное чувство: вспомнились события двухлетней давности, как увидел пустые кислородные баллоны, сваленные напротив каменного тура, который был сложен в память о погибших носильщиках.
7 июня 1922 года работавшие в британской экспедиции на Эверест носильщики погибли в лавине. Под снегом остались семеро. Это первый задокументированный случай гибели людей на Эвересте.
Месснер пишет о Мэллори и Ирвине: узнать, как они умерли, можно будет только тогда, когда кто-нибудь найдет тела погибших или фотокамеру, которую они взяли у Сомервелла.
В 1970 году братья Гюнтер и Райнхольд Месснер прошли по Рупальской стене Нанга Парбат без кислорода, спускаться им пришлось по неизведанному пути через Диамирскую стену. На спуске Райнхольд Месснер видел призрака, указывающего путь к спасению. Он говорил брату Гюнтеру: «Пойдем, иначе он уйдет. Мы не можем его потерять». Позднее он описывал это как галлюцинации.