Прямо сейчас на наших глазах разворачивается красивейшая, жесткая и предельно холодная в своем прагматизме партия в нефтяной покер. На кону — будущее Тенгиза. Жемчужины нашей экономики. Крупнейшего месторождения, которое годами кормит страну, а заодно щедро наполняет карманы транснациональных гигантов. Старые правила игры больше не работают. Астана решила перевернуть стол.
Наследие суровых девяностых
Давайте сразу отделим мух от котлет. Чтобы понять, почему сейчас возникла такая, прямо сказать, жесткая коллизия, нужно отмотать пленку назад. В апрель 1993 года.
Денег не было. Вообще. Пустая казна. Инфляция сжирала сбережения быстрее, чем люди успевали добежать до магазина. Молодому государству, едва вынырнувшему из-под обломков рухнувшей огромной страны, требовалась твердая валюта. И требовалась она еще вчера.
Тут-то на горизонте и появились ребята в дорогих костюмах из Chevron. Они привезли технологии, кэш и обещания. Взамен забрали себе контракт на 40 лет. Сверхприбыльный, очень и очень выгодный для себя договор, который в то время казался нам манной небесной. Казахстан был вынужден подписать эти условия, ибо тогда у него банально не было ни компетенций, ни буровых мощностей, чтобы вскрыть этот сложнейший пласт.
А Тенгиз — это не просто лужа нефти под землей, а прежде всего пласт черного золота, где аномально высокое давление, сумасшедшая глубина, смертельно опасный сероводород, который разъедает трубы и убивает все живое за секунды. Американцы рискнули, и тогда они победили.
И снимали сливки десятилетиями. Только вдумайтесь в цифры: за прошлый год прямые выплаты государству от Тенгиза составили сумасшедшие 10,6 миллиарда долларов. Из земли выкачали 39 миллионов тонн нефти.
Сегодня расклад в консорциуме «Тенгизшевройл» (ТШО) выглядит так. Половина пирога — 50 процентов — у Chevron. Для них это вообще дойная корова, обеспечивающая гигантскую долю мировых запасов корпорации. Еще 25 процентов держит ExxonMobil. Наш «КазМунайГаз» скромно сидит с долей в 20 процентов. Оставшиеся пять — у структур российского «Лукойла».
Недавно на месторождении с помпой запустили завод третьего поколения. Тот самый знаменитый проект будущего расширения, в который иностранцы вбухали десятки миллиардов долларов и теперь, естественно, хотят стричь купоны. То есть получить железобетонные гарантии того, что останутся здесь после 2033 года, когда истечет тот самый контракт из 90-х. Но у Казахстана на этот счет появились совершенно другие планы.
Астана выставляет новый счет
Переговоры о продлении контракта тихо шли уже около года. Вязко. Скучно. За закрытыми дверями. И вдруг — информационный прорыв.
Западное агентство Bloomberg выкатывает инсайд, после которого биржевые брокеры в Нью-Йорке наверняка подумали, что им померещилось: Казахстан выдвинул беспрецедентные жесткие условия. И это не просто торг, а финансовый ультиматум.
Откуда дровишки? Поверьте, такие утечки в серьезную прессу не бывают случайными. Как правило, это классический переговорный прием. Наша сторона намеренно слила стартовые цифры, чтобы заякорить их в публичном поле. Показать зубы. Продемонстрировать, что назад пути нет.
Чего требует Астана? Всего две вещи. Но какие!
Первое. Мы хотим увеличить долю государства еще на 15 процентов. То есть забрать кусок пирога у иностранцев, доведя наш пакет минимум до 35.
Второе. Мы требуем бонус. Единовременную выплату. Чек на 10 миллиардов долларов просто за само право иностранцев остаться на месторождении после 2033 года. Десять миллиардов. Живых денег. За подпись на бумаге.
Дерзко? Очень.
И тут в игру вступает экология. Прекрасный безотказный инструмент давления, обкатанный во всем мире. Вдруг, совершенно внезапно, наши экологические ведомства прозрели: весной ТШО получает штраф на 53 с лишним миллиона тенге за выбросы. Мелочь, а неприятно. Летом в Атырау нагрянула внеплановая проверка. Выясняется, что консорциум якобы копит отходы без нужных бумажек. Начинаются суды. Начинается публичная порка.
Вадим Красновский, консультант Центра экономической экспертизы из Астаны и тертый калач в вопросах оценки рисков, комментирует это с нескрываемой ухмылкой: «В большом нефтяном бизнесе внезапная озабоченность государственных экологов — это никогда не про птичек и рыбок, а всегда про деньги. Штрафы ТШО и угрозы судов — это тяжелая артиллерия, которую Астана выкатила на холм, чтобы американские переговорщики стали чуть более сговорчивыми. Мы не можем просто разорвать контракт, нас затаскают по международным арбитражам. Но мы можем создать условия, при которых инвесторы сами поймут: лучше отдать часть, чем мучиться каждый день. Это принуждение к компромиссу в его классическом виде».
Иностранцы это понимают. Они нервничают. Потому что геополитическая конъюнктура сейчас играет за нас с такой силой, о которой в 1993 году нельзя было даже мечтать.
Посмотрите на карту. Санкции душат российскую нефтянку. Ближний Восток трясет так, что нефтяные танкеры боятся заходить в порты. Европа в панике ищет надежные источники сырья.
И тут мы. Казахстан стал вторым по величине поставщиком нефти в Европу, если не брать в расчет США. Наша тяжелая каспийская нефть сейчас на вес золота. Касым-Жомарт Токаев и правительство прекрасно осознают: американским мейджорам просто невыгодно, да и страшно терять такой колоссальный актив на фоне глобального дефицита энергии.
Козыри у нас на руках. Но не спешим открывать шампанское.
Торг за время и деньги
Казалось бы, дожми их — и дело в шляпе. Но дьявол всегда кроется в деталях. И в бухгалтерии.
Для Казахстана эти дополнительные 15 процентов — не просто вопрос национальной гордости, а астрономические для нашего бюджета суммы. У ТШО сейчас скопилась нераспределенная прибыль на уровне 29,5 миллиарда долларов. Прогнозируемая чистая прибыль до конца текущего контракта в 2033 году — еще почти 48,5 миллиарда. И это при довольно скромной цене на нефть.
И вот тут-то начинается самое интересное. Главная битва сейчас идет не за сами акции, а за время их передачи.
Иностранцы вполне могут скрипнуть зубами и сказать: «Окей, мы отдадим вам 15 процентов. Но ровно 3 апреля 2033 года».
И это ловушка. Идеальная корпоративная западня.
Если мы получим акции только в 2033 году, то потеряем сумасшедшие деньги сейчас. Эксперты уже посчитали: если КМГ заберет эти 15 процентов прямо сегодня, то успеет получить около 7,3 миллиарда долларов дивидендов еще до окончания старого контракта. Плюс кусок от той самой гигантской нераспределенной прибыли.
Но есть и вторая проблема. Капитальные затраты. Нефтяное оборудование стареет. Скважины нужно бурить новые. Резервуары обновлять. Если иностранцы знают, что отдадут долю в 2033 году, они просто заморозят все крупные стройки сейчас и перенесут все огромные расходы на период после 2033 года.
И тогда уже Казахстан, как владелец 35 процентов акций, будет обязан оплачивать треть этих гигантских счетов из своего кармана. Схема старая, как сам капитализм. Именно поэтому наши переговорщики стоят насмерть: акции нужны «здесь и сейчас». Плюс те самые десять миллиардов отступных.
Если наши партнеры по переговорам согласятся, им придется резать по живому. Свои собственные доли. Chevron скинет 10 процентов, Exxon отдаст пять. А есть еще российские пять процентов от «Лукойла». Периодически в кулуарах шепчутся, что Казахстан может выкупить эту долю от греха подальше, чтобы уберечь проект от вторичных западных санкций. Но пока этот пакет лежит у россиян.
Сдадутся ли корпорации? У них тоже есть зубы.
Во-первых, договор 1993 года — это щит. Прямое нарушение условий приведет к международным судам, где работают лучшие юристы планеты, чьи гонорары превышают бюджеты некоторых стран.
Во-вторых — технологии. Мы уже говорили, что Тенгиз сложен. К 2035 году базовая добыча на старых мощностях может рухнуть до жалких 500 тысяч баррелей в сутки. Чтобы удержать планку, нужны новые многомиллиардные технологические решения. Без западных мозгов, патентов и менеджмента Казахстан рискует остаться с огромной, но стремительно пересыхающей скважиной. Мы пока не умеем сами делать то, что делают они. Это горькая, но правда.
Так чем все закончится?
Вновь послушаем Вадима Красновского: «Никто не хлопнет дверью. Это слишком сладкий кусок пирога для западных нефтяных корпораций, чтобы обидеться и уйти. Свободный денежный поток Chevron от Тенгиза на ближайшую пятилетку оценивается почти в 28 миллиардов долларов. Ради таких денег корпорации стерпят любой экологический прессинг и любые утечки в Bloomberg. Финал предрешен компромиссом. Скорее всего, мы получим свои проценты, но выплата в 10 миллиардов может сократиться. Или передача акций пройдет поэтапно, лесенкой. Главный итог другой: Казахстан окончательно показал, что больше не согласен играть роль покорного туземца из 1993 года, продающего нефть за бусы».
И это, пожалуй, самое важное. Эпоха, когда с нами разговаривали сквозь зубы, указывая на старые контракты, закончилась. Да, будет торг. Да, будут взаимные угрозы и шантаж на высшем уровне. Возможно, мы не получим все сто процентов того, что просим сейчас. Но правила изменились. Хотите качать нашу нефть? Открывайте чековые книжки шире. Мы выставили счет. И он должен быть оплачен.