«Вот и забирай ее…»
Трудовой путь Валентины Гильвановой начинался на стройке, а до прошлого года она занималась внедрением ISO. Это «единые международные правила и требования к работе компаний, качеству товаров и безопасности услуг, выпускаемых Международной организацией по стандартизации».
Валентина Александровна — самый старший член клуба ветеранов «Бодрячок», волонтеров Иле-Алатауского природного парка. Много лет проживая в Алматы, она привыкла ходить в горы. Первое время друзья обматывали вокруг ее талии пояс и тянули за собой вверх по тропе. Ноги быстро окрепли, и потом она уже водила по горным тропам своих сыновей.
«Бодрячки» взяли на себя обязательства следить за чистотой и порядком в горных ущельях, решив: «А кто, если не мы, должен подавать пример молодым?» Стыдно, когда седой человек наклоняется за брошенной на землю оберткой или пластиковой емкостью. Невольно остановишься, когда строгая пожилая женщина вежливо просит не разжигать костер под деревом. Сейчас ветераны приезжают в ущелье Бутакты, где для посетителей парка недавно открылся новый визит-центр. После прогулки и работы они собираются в беседке под елями пить чай, завязывается разговор, и тут не устаешь поражаться острому уму Валентины Александровны, ее крепкой памяти и доброму нраву.
Однажды она рассказала, как привезла свою сноху в санаторий и, чтобы остаться там с ней, должна была назвать заболевание, с которым явилась. Не знала, что придумать, и сказала первое, что пришло в голову — спина побаливает.
Она родилась в 1939 году в городе Боровичи Новгородской области. Отец был рабочим, потом выучился на киномеханика и крутил ленту в кинотеатре имени Володарского. Мать окончила строительный техникум и работала по специальности. Отца призвали на Финскую войну, а уже с Великой Отечественной он не вернулся. Пропал в 1944-м в бою под Нарвой в Прибалтике.
«В 1941-м мать вместе с другими женщинами города ушла рыть окопы. Детей отправляли в эвакуацию целыми учреждениями, без родителей, — рассказывает Валентина Александровна. — Наш детский сад пытались вывезти, но немцы разбомбили рельсы, и нас вернули в город. Меня и братика отдали бабушке — матери отца. В начале войны брат умер, потому что не было молока и его нечем было кормить. Помню, он все время плакал, и моей обязанностью было его качать, качать и качать. Потом мальчик замолчал и бабушка сказала: «Отмучился, бедненький…». Немцы не вошли в наш город, Волховский фронт задержал врага. Не было еды. Мы выживали, собирая дикий щавель и подбирая в огородах капустные листы. А когда пришла советская власть, все дети были дистрофиками. У всех был недостаток веса, и нас определили в бывший помещичий дом. В саду на деревьях развесили гамаки, кормили и поили рыбьим жиром».
Голод в детстве аукнулся позднее. В 80-х Валентина лечила легкие. Почти полгода не работала, восстанавливалась в санатории, и врачи спрашивали ее про военные годы. Она вспоминает: то место, где женщины рыли окопы, захватили немцы. Уходили по лесам, чтобы не попасть к фашистам. Мать была ранена осколками в обе руки и еще долго не появлялась.
Когда она вернулась к дочери, формировался поезд на восстановление Белоруссии. Мать Вали поступила на эту работу, и они отправились в долгий путь под нескончаемый стук колес по железным рельсам. «Было так: поезд приходит на место, люди строят для себя бараки, школу, сельсовет. Дело сделано — поезд едет дальше, — рассказывает Валентина Александровна. — Так мы колесили по Белоруссии, и я училась на белорусском языке. Доехали до западной части республики, до города Барановичи, и оттуда вернулись в Россию. Я не знала русского языка. Читала книги на белорусском, которые привезла с собой, но постепенно освоилась и окончила 10 классов.
В нашем городе было только педучилище, а я хотела учиться на аптекаря, для чего надо было ехать в Великие Луки. Но мать сказала, что денег у нее нет, и определила меня в строительную бригаду. Я отмечала в журнале, какие грузы доставлялись на объект, работала в отделе снабжения, а мои друзья учились в вечерней школе, и я снова пошла в школу вместе с ними. Тогда разрешалось посещать занятия».
В советское время всюду на заборах и столбах висели объявления: «Требуются, требуются, требуются…». Везде были нужны рабочие руки. Однажды Валя прочитала в газете статью и приняла решение. Писали, что в Казахстане, в городе Темиртау, идет большая комсомольская стройка. Звали возводить металлургический завод, обещали жилье, была возможность учиться. «Я подбила двух одноклассников, и мы пришли в комитет комсомола за путевками, — говорит Валентина. — В Казахстан разнарядки не было, и нам предложили ехать на Куйбышевскую ГЭС, но мы купили билеты в Темиртау. Однако поспешили и ранним утром вышли из поезда на станции Караганда-сортировочная, так как не знали, что со следующей станции, с конечной, каждый час ходил автобус до Темиртау».
Целый день провели на станции, ждали поезд, и Валя увидела объявление о наборе на курсы проводников. Она сказала спутникам, что остается, но ребята запротестовали. «Ты нас сюда завезла, и теперь мы все вместе доедем до места, а если что не так, то вернешься».
«На этот раз мы прозевали свою станцию. Состав тронулся, и проводница крикнула: «Ребята, прыгайте, вы проехали!». Прыгнули, скатились по насыпи, и я оказалась у ног парня, стоящего у железной дороги и наблюдавшего за происходящим. Чемодан открылся, вещи вывалились. Парень помог подняться и привести в порядок багаж. Проводил нас до треста «Казметаллургстрой». Там была организована ночевка для вновь прибывших, а утром молодой человек, который представился Колей, вернулся за нами и отвез в отдел кадров. Там спросили: «Да как же вы приехали без путевок? Парней мы еще можем взять, а что делать с девушкой? Где мы ее поселим?». А парень, которого на самом деле звали Камилем, сказал, что в их бригаде, в женской палатке, есть место. «Вот и забирай ее», — ответили ему».
Камиль приехал из Удмуртии, из маленького рабочего поселка, где не было даже автодороги, а была только «железка», и раз в сутки, вечером, там проходил поезд. К этому времени все жители села подтягивались к станции, общались, делились новостями, и он тоже всегда ходил к дороге. Камиль прибыл на стройку по путевке вместе с трудовым коллективом. Жили в палатках, в комсомольском городке, где было много молодежи, но есть такое понятие, как «одиночество в толпе», и вечерами, после тяжелого рабочего дня, он по привычке стоял на железнодорожной станции.
«Я ходила по строительным управлениям, искала работу, но у меня не было прописки, — вспоминает Валентина. — На стройке работали заключенные. Там была криминальная обстановка, и власти следили за пропиской. В очередной раз мне отказали. Я вышла из отдела кадров, и вслед за мной вышел один парень. Спросил, как я здесь оказалась. Сам он был родом из Псковской области, соседней с нашей областью, и отнесся ко мне как к землячке. Я отдала паспорт незнакомому человеку и вскоре получила в паспортном столе свой документ с пропиской в доме, который еще даже не был простроен. Меня тут же взяли на работу, и началось везение. Трудилась в женской бригаде на подработках. Мы зачищали дно узкого котлована под больницу. Для меня это было тяжело, я была маленькой и худенькой. Два часа работали, полчаса отдыхали».
Отработав первую часть цикла, Валя вылезла из траншеи, легла на траву и заснула. Чьи-то добрые руки укрыли ее фуфайкой. Женщины ее пожалели как дочку. Проснувшись, она заплакала от стыда — проспала свой первый рабочий день. «Наш бригадир — строгая, но душевная женщина. Пошла в управление, поговорила, и над траншеей, которую мы докапывали руками, возникла мужская фигура.
— Это ты сама сюда приехала? — строго спросил человек.
— Да, — опустив глаза, ответила я.
— Билет-то у тебя сохранился?
— Сохранился.
— Завтра принеси его в управление.
Мне выдали деньги за дорогу, выплатили подъемные, и все это благодаря нашей доброй бригадирше. Потом нас перевели на растворный узел. Там по дощатому настилу я таскала цемент на тачке. Его привозили в вагонах. Их открывали. Сначала все ссыпалось на землю, а потом мы забирались наверх и лопатами скидывали остатки», — рассказала Валентина.
Аисты Валя и Коля Гильвановы
Валентине было уже за 30. Она выучилась, работала мастером в мужской бригаде, а в перерывах ходила в женскую бригаду, которая трудилась поблизости. Одна молоденькая работница родила ребенка и была готова от него отказаться. Валю как старшую просили поговорить, наставить на путь истинный, помочь.
«Мы долго жили в общежитии и только что с мужем Колей и с нашим первенцем переехали в двухкомнатную квартиру. Я сказала: «Пусть она приходит ко мне, и мы найдем решение». У нас были бездетные друзья старше по возрасту, а поскольку все мы жили там без родителей, нам было интересно и тепло бывать у них дома. Они поговаривали о том, что готовы усыновить ребенка. А тут является молодая мать с месячным младенцем на руках и со своей подругой. Я растерялась… Ну что делать? Мы отнесли малыша в спальню. Она развернула пеленки, а он как из Освенцима! Мамаша дает мне бутылочку. Там яблочный сок, разведенный водой... Я позвала мужа, он глянул и шепнул: «Ей нельзя отдавать ребенка».
Но мы не предполагали, что на нас вот так, как с неба, свалится младенец. А его непутевая мать просто встала и ушла. Следом из квартиры вышла ее подруга, а мы с мужем смотрим друг на друга, советуемся взглядами. Завернули ребенка и потащились на другой конец Темиртау к бездетной паре.
Мужчина возился во дворе, а я, не зная, как начать серьезный разговор, спросила, где его супруга. «Да приболела немного, лежит». «Ну вот. Мы вам ребенка принесли, а она болеть вздумала». Сразу нашлось молоко, все переговоры велись через меня, — говорит Валентина, — а спустя какое-то время девица заявилась ко мне и попросила денег. Откупились, чтобы она уехала подальше, а мальчика назвали Колей, как моего мужа».
Я инженер, а не садовник
Гильвановы переехали в Алматы. Валентину Александровну пригласили в «Казгорстройпроект». Она приложила руки, знания и умения к возникновению в городе таких знаковых сооружений, как цирк и Дворец бракосочетаний, к застройке проспекта Ленина (Достык). Позднее она ушла в «Гипрониихиммаш» от Министерства химического машиностроения (Москва), ездила по командировкам, но в начале 1990-х институт закрылся, а Валентине оставался год до пенсии, и все это время она пекла для алматинцев хлеб, устроившись на хлебзавод.
Дом Камиля и Валентины находился в пригороде, и, выйдя на пенсию, она подрабатывала в округе, помогая озеленителям. В качестве помощницы по озеленению участка оказалась в доме одного человека, который имел свое производство. Когда он узнал, что Валентина не садовник, а инженер, предложил ей достойную работу, и до прошлого года она внедряла ISO, а в свободное время занималась с детьми, которых ей доверяли родители.
Два ее сына полюбили горы. Младший работал инструктором по горным лыжам на «Шымбулаке», ставил на лыжи иностранцев. Старший со своей семьей живет в Канаде. Он часто приезжает и читает лекции в одном из самых престижных университетов Казахстана. Их отец ушел из жизни, а мама давно могла бы отдыхать, но не умеет сидеть без дела. И мы встретимся с ней в ближайшую пятницу в горах, пройдем по тропам с пакетами для мусора в руках, а потом сядем пить чай в беседке под елями и будем разговаривать. Ведь, как сказал кто-то из великих психологов, человек — это существо, рассказывающее истории.