Страшное гадание
Взять хотя бы рассказ Ирины Масловой. В ее роду все женщины миниатюрные, а ее бабушка Устинья ростом была совсем маленькая. Она родилась в ХIХ веке, а в начале ХХ с ней случилась одна история, которую в свое время она поведала внучкам. В назидание.
В те времена девицы в селах гадали на суженых. Одна из старух рассказала девушкам о старинном гадании, когда выходили за околицу и бросали на дорогу какой-то башмачок, но гораздо более загадочным казалось гадание с зеркалом. Но в этом случае надо было четко выполнить все инструкции, чтобы не случилось беды.
Устинье было 14 лет, и в семье все звали ее Устинька. На Крещение родители вместе с детьми собрались ехать к кумовьям в другую деревню, но Устинья отказалась, сославшись на то, что кто-то должен накормить собак и смотреть за домом. На самом деле девочка планировала гадание и обрадовалась возможности остаться в одиночестве.
Есть силы, для которых не существует стен, замков и запоров. Устинья заперла дверь в избу и не отказалась от своего намерения. С наступлением темноты она наварила пельменей, как учила старуха, поставила на стол 12 мисок, положила возле каждой столько же ложек, пельмени разложила по мискам. Уселась так, чтобы в зеркало были видны стол и входная дверь, то есть все, что было у нее за спиной, отражалось в стекле. Наблюдать за происходящим, если, конечно, что-то произойдет, надо было через зеркало, и что бы ни случилось, ни в коем случае нельзя было оглядываться.
Время близилось к полуночи. Сидит Устинья ни жива ни мертва, но любопытство все-таки было сильнее страха. Вдруг скрипнула дверь. Вошел высокий парень, лица в полумраке избы не разобрать. Она только видит, как он садится за стол и начинает поедать пельмени — миску за миской.
Старуха учила, что зеркало надо перевернуть сразу, как только гость вошел в дом, но ужас буквально парализовал Устинью. Она онемела и застыла на лавке, боясь шелохнуться. Пришедший съел все пельмени, потом начал поедать ложки. Одну ложку уронил на пол, она машинально наклонилась поднять. Отвернулась в это мгновение от зеркала и успела заметить, что у парня что-то не то с ногами и обувью. Когда же гость начал пожирать миски, девица начала медленно клониться на бок, сознание покидало ее. Она упала на пол, зеркало выпало из рук и разбилось. Последним, что услышала Устинья, был громкий хлопок.
Когда пришла в себя, в комнате никого не было. Может, ей все это привиделось? Наверное, она спала и ей приснился кошмар? Но на столе разгром, пельменей нет, нет и ложек. Сидит Устинья на полу, боится сдвинуться с места, голова кружится, руки-ноги не слушаются, во рту пересохло, а язык стал как деревянный. И только когда совсем озябла, перебралась на лавку.
К счастью, утром вернулись родители. Видят, в доме беспорядок, а дочь сидит на лавке и, не мигая, смотрит в одну точку. Кинулись к ней, стали расспрашивать, что случилось, пока они навещали родных. Устинья начала приходить в себя, в окружении близких ей уже не было так страшно, и она призналась, что гадала.
Отец позвал батюшку, тот окропил святой водой дом, стал говорить с девушкой, а она ничего толком и сказать не может, только глядит куда-то за спину священника и талдычит одно: «Ложки ел, ложки ел...».
«Это сатана», — определил тот и велел ей читать молитвы. Но после случившегося стали происходить странные вещи. Устинья готовит кашу и обязательно уронит горшок или просыплет крупу, несет охапку дров и непременно уронит полешко на ноги, кладет дрова в печь и обжигается. Будто пометили ее злые силы. Но прошла зима, пригрело солнышко. Родители надеялись, что дочка отойдет, и, как весной тает снег, растают ее страхи и переживания.
Молитвы, обращенные к Богу, помогли не сразу. В одно утро глава семьи Емельян управлялся во дворе со скотиной и увидел, что дочь вышла на крыльцо без тулупа. «Что же ты, Устинька, раздетая? Накинула бы хоть теплый платок на плечи», — говорит отец, а к девочке вдруг подбегает одна из дворовых собак, которая к своим и близко не подходила. Сначала она злобно зарычала, а потом стала ластиться и вилять хвостом. Парализующий страх вернулся, Устинья почувствовала некое «присутствие», ей показалось, что глаза у собаки человеческие, что в нее вселился демон. Девушка прижалась к двери и закричала: «Батенька, боюсь ее, боюсь!».
Отец схватил собаку за шкирку и бросил в котел с кипящей смолой. Шел 1913 год, революция еще не отняла у крепких мужиков их бизнес, и у Емельяна было свое смолокуренное дело. Бабушка Устинья рассказывала внучкам, что из котла, куда отец бросил собаку, вырвался сноп огня, а она снова упала в обморок. Видимо, так была устроена ее нервная система: когда накатывал ужас, сознание отключалось. В семье надеялись, что этим все закончится, но вызванный из другой реальности демон вернулся.
Милая моя, не боишься ли ты меня?
Устинье не пришлось долго ждать суженого, на которого гадала в ту ночь на Крещение. Она очень рано вышла замуж. Началась гражданская война, муж Гриша был красным командиром, а у нее на руках остались двое ребятишек мал мала меньше. Жили в селе на Иртыше. Как-то раз небольшим отрядом пришли мужики в родную деревню, пришел и Григорий. Только и успел, что жену и деток обнять, да белую пуговку на его рубашке Устинья прихватила черной ниткой, как дозорный поднял тревогу: белые! Запрыгнули они на коней, приняли бой. Устинья бросилась на колени перед иконой: «Спаси и сохрани! Спаси и сохрани!».
Перед рассветом белые ускакали, их острые сабли и шашки сделали свое дело — мужиков порубали. Бабы в селе завыли, жены, матери и сестры собирали своих погибших по частям. Руку мужа Устинья нашла по белой пуговке с черной ниткой.
Прошло время. И вдруг однажды зимней ночью Устинья услышала легкий стук в окошко. Сердечко затрепыхалось как птичка в клетке — когда Гриша за ней ухаживал, он стучал костяшками пальцев по стеклу. Она соскочила с постели, отперла дверь, а там — муж! Целый и невредимый, но как? Ведь она его похоронила. На нем была та же рубашка, а сама она находилась в состоянии эйфории, будто все происходило не с ней. Гриша говорит, что живой, что беда прошла стороной, а Устинья, как заколдованная, двигается по избе и на стол собирает. Муж уселся на лавку, стал есть и уронил ложку. Она кинулась было поднять, но он резко остановил, не дал наклониться, мол, сам подниму. А потом командует: «Собирайся, быстро съездим в одно место». «Так дети же спят!» — возразила Устинья, но ее волей владел кто-то другой.
Он вышел во двор, сел на кошевку, а она шубейку на плечи накинула и за ним. Месяц светил ярко, на белом снегу вокруг хорошо видно. Муж, управляя лошадкой, вдруг говорит: «Месяц светит, мертвец едет. Милая моя, не боишься ли ты меня?». Лошадка идет резво, кошевка катится, а радость, вернувшаяся вместе с Гришей, еще подогревает кровь. И она не понимает смысла прозвучавших слов.
Но он снова говорит стихами: «Месяц светит, мертвец едет. Милая моя, не боишься ли ты меня?». «Что ты, Гришенька, как мне тебя бояться, любимый!». Но вот кошевка подкатывает к воротам кладбища, и он в третий раз повторяет те же слова. Устинья словно прозрела, глянула на него сверху вниз, а с ногами что-то не то или на них нет обуви. Она свалилась с повозки в снег и отключилась. Когда очнулась, поняла, что на ней одна рубаха и тулуп на плечах, как не окоченела на морозе, непонятно.
Пишут в книгах, что нечистая сила может являться в обличье человека, но на копытах. И можно предположить, что с погоста, куда привез ее тот, кто явился в обличье Григория, она уже не вернулась бы к своим детям.
О чем рассказывают знахарям
В одной из книг сибирской целительницы Натальи Степановой описан случай, когда девушки позвали подружку на посидели. Мол, парни в село приехали, гуляют в одной избе. Она взяла с собой маленького брата, и пока взрослые сидели за столом, он играл на полу и шепнул сестре, что у них «не ноги, а копыта». Сказав, что выведет брата до ветру, девушка схватила его за руку, и они побежали домой. Ворвавшись в избу, она крикнула своей бабушке, что за ними гонятся черти, и та облила дверь святой водой. А на другое утро в том доме, где проходили посиделки, нашли повешенных подруг.
Пишет одна женщина. Когда она была ребенком, у них во дворе жил дед, которого все звали «турецкий подданный». К нему шли и шли. Был случай, когда приехали уполномоченные запретить ему принимать людей, а на обратном пути они разбились, и с тех пор его не трогали. «Подглядывая за стариком, я видела, как он стоял на коленях лицом к востоку, перед ним было большое зеркало, а в зеркале шла бабушка и махала сумкой». Дед стал бормотать заклинания, что-то выкрикивал, и девочка потеряла сознание. Он привел ее в чувство и сказал, что если бы не ее ангел-хранитель, она бы умерла. А в войну он прикреплял записки к спинам людей, которым надо было беспрепятственно проходить мимо часовых.
В одной из книг Натальи Степановой описана такая история. Женщина схоронила мужа, с которым прожила сорок лет. Он ушел внезапно, не болея, и стал приходить к жене с первого дня после похорон. После помин она мыла посуду в кухне и услышала звук, как если бы в пустой квартире кто-то передвинул по полу стул. «Зайдя в зал, я увидела своего мужа, сидящего на стуле, но не за столом, где его поминали, а чуть в стороне. Странно, наверное, но я совсем не испугалась, мы просто смотрели друг на друга, потом он встал и пошел к двери. Когда он двигался к выходу, то сделал рукой какой-то жест, вроде как: не провожай. Дойдя до двери, он исчез, но я не видела, чтобы дверь открывалась, да и звука закрывающейся двери не было. Я подскочила к окну, но из подъезда никто не вышел, и только тогда я разрыдалась».
Приходил он в том костюме, в каком его похоронили. Женщина подумала: он молчит, потому что у него зашит рот. Во второй раз он явился на четвертый день. Так приходил три-четыре раза в неделю, как бы приучая ее к тому, что ничего необычного в этих явлениях нет. Она отметила, что все было так же, как при его жизни. Она готовила еду, а он сидел на диване или в кресле, а то и просто стоял недалеко от нее. Она что-нибудь рассказывала, он молча слушал и только кивал головой: да или нет.
«Однажды я задала ему вопрос: там есть жизнь? Он согласно кивнул головой. На вопрос, больно ли умирать, тоже последовал кивок. Тогда я спросила, скоро ли умру я. Он взял меня под локоть и потянул к двери, как бы говоря, пойдем хоть сейчас».
Женщина спросила, есть ли ад. Кивок был отрицательным. На вопрос про рай он улыбнулся и не ответил. Женщина начала болеть, ее покинули силы, она с трудом передвигалась по квартире. Затем заметила, что являвшегося мужа стало раздражать ожидание. Но как бы она ни любила его, умирать не хотела и однажды рассказала о происходящем подруге. Та предупредила, что люди, к которым приходят покойники, быстро умирают.