Позвольте представить!
С Аркадием Черкасовым мы познакомились лет пять назад во время телевизионной съемки для программы о музыкальных инструментах. Тогда впервые получилось подняться за скрытые за сценой этажи органа. Экскурсию проводил сам Аркадий, считающийся единственным в Казахстане настройщиком органов. Он же договаривается и с роялями, и с фортепиано.
Аркадий живет в Алматы, где имеются три органа: один находится в Государственной филармонии имени Жамбыла, второй — в Казахской национальной консерватории (КНК) имени Курмангазы, где есть и учебный орган. В филармонии орган был установлен после строительства здания, он является самым большим во всей Центральной Азии.
С Аркадием мы встретились в консерватории, где он официально работает. И здесь посетили этажи органа. Но сначала позвольте представить человека исключительной профессии!
Аркадий Сергеевич Черкасов — руководитель отдела по ремонту музыкальных инструментов, а также преподаватель в КНК имени Курмангазы. Он окончил эту консерваторию, а до этого Южно-Казахстанский музыкальный колледж по классу скрипки в городе Шымкенте.
Аркадий является членом АФМ России и Союза европейских ассоциаций фортепианных мастеров «Европиано». Прошел курсы лекций и практических занятий при КНК имени Курмангазы под руководством специалиста I.T.E.M.M. Patrick Sinigaglia, здесь же курс по ремонту и настройке органа со специалистами фирмы Alexander Schuke, обучался на семинаре фирмы Fazioli (Москва), прошел обучение на фабрике Piano Disc (Германия), а также при Нижегородской государственной консерватории имени Глинки на факультете дополнительного образования «Ремонт и настройка музыкальных инструментов». Имеет сертификаты об окончании семинаров по отладке, регулировке и интонировке роялей от Михаила Леванова (РФ), прошел практику органостроения и обслуживания органа при КНК имени Курмангазы со специалистами фирмы Alexander Schuke, а также обучение на фирме Steinway & Sons (Германия), стажировку на фабрике Zeiler (Германия).
Под органом — свой фундамент
— В чем особенность органного зала консерватории?
— Одинаковых органов не бывает. Наш старый зал, под который строился этот инструмент, был немного другим — сцена находилась с иной стороны. Когда шла реконструкция, половину здания снесли, выстроили стену, а орган зимовал на сцене прежнего строения. Тогда мы ставили в зал обогреватели — всегда важно следить за влажностью и температурой воздуха в органном зале, после каждого землетрясения делать обход и контроль. Потому что в Бишкеке после землетрясения орган повело. В консерватории, когда проектировался зал, был заложен отдельный фундамент, независимый от основного здания. И орган стоит на подушке, весом в пять раз превышающей вес органа, именно поэтому с инструментом все должно быть нормально.Внутренние органы органа
— Зритель видит орган только с его фасадной части, которая представлена на сцене трубами и пультом управления. А внутри инструмента находится вся его тайная звуковая магическая конструкция. Расскажите о ней, пожалуйста.
— Исток звука в органе начинается из самой трубы, соответственно, направление трубы идет вверх, вертикально, и звук в первую очередь идет в потолок. Потому необходимо предусматривать большое и высокое пространство, чтобы звук полностью выходил без препятствий. В старых католических церквях и базиликах в Европе это учитывалось, — поясняет Аркадий. — Орган — огромная инструментальная система, оснащенная своим пультом управления с несколькими мануалами — клавиатурами, регистрами и педалями. Этот инструмент может все — начиная от религиозных посылов до саундтреков и участия в оркестровых произведениях.
Далее Аркадий знакомит нас с органом.
— Вот эта часть — накопительный мех, в котором аккумулируется все давление воздуха, распределяясь по воздушным каналам в орган. Винтлада — это деревянный короб, в котором находятся тоновые клапана, а над тоновыми клапанами — так называемые шляйфы, с помощью которых мы включаем регистры. Сверху шляйфов есть доска (у нас все связано с насыщенной терминологией) — пфайфеншток — на которой установлены органные трубы.
— Мы видим, что по всей конструкции органа разбросаны эти трубы. Они для того, чтобы звук шел не с одной точки, а насыщался с разных сторон и звучал как бы стерео?
— Именно так. Я бы хотел показать два вида органных труб. К примеру, принцип извлечения звука лабиальной трубы заключается в том, что при подаче воздуха через керн, который перекрывает поток воздуха, с помощью небольшой щели воздух лентообразной формы рассекается верхней губой. Другая труба — это уже язычковый регистр. Принцип его звукообразования заключается в том, что воздух также попадает внутрь. Камера эта полностью герметична, закрыта. Но внутри мы можем увидеть так называемый керн и язычок, собственно, почему и называется регистр язычковый. Воздух проходит сквозь небольшую щель и выходит через раструб, а язычок начинает вибрировать, как голос, и благодаря этому инструмент звучит глубже.
Сначала надо научиться делать табуретку
— Аркадий, так кто такой настройщик органа?
— Широко спросили. Как в любой профессии, человек должен любить свою тему и болеть за нее. Настройщик — это закрытая профессия в том смысле, что никто ее не видит, иногда о ней и не знают. Очень хорошо, что мне приходится работать с пианистами, органистами, другими музыкантами, понимающими спектр нашей работы. Задавая им вопросы о том, что бы они хотели от инструмента, я пытаюсь перетрансформировать их запрос в то, как я могу технически это сделать.
Настройщик — это не просто человек, который крутит колки (механические приспособления, предназначенные для регулировки натяжения струн на инструментах), повышает или понижает струны. Он должен обладать широким спектром знаний и возможностей. При этом надо не только знать, но и уметь делать многое — вплоть до того, как верно заточить дерево, надо разбираться во всех инструментах, станках, как все правильно и в какой последовательности делать. Интересный момент был, когда я стажировался на фабрике Zeiler в Германии. Там ребята, прежде чем научиться настройке инструмента, делают табуретки из куска древесины, при этом только ручными инструментами — отвертками, стамеской, рубанком, то есть никакой электрической машины. И пока человек не овладеет этими навыками, его не допускают дальше. Потому настройка — это ювелирная работа, складывающаяся из накопленных знаний, опыта, материалов. Начиная от работы с древесиной, от ручного труда, углубляясь в то, что такое звук, как бы под лупой рассматривая его возможности. И чем больше мы знаем, тем точнее получается работа.
Настройщик — такая профессия, которой нельзя научиться и оставаться на одном уровне. Это не как езда на велосипеде. Этому учишься всю свою жизнь. И если ты не останавливаешься, только тогда потихоньку растешь. А если считаешь, что всего достиг, то это уже провал.
Студентам консерватории я преподаю курс по ремонту органа. Ребята учатся у меня настраивать орган, рассказываю им и про физику звука. Мы рассматриваем орган в деталях, студенты делают схемы, чтобы понимать, по какому принципу он строится.
Моя среда — контролируемая
— Почему ваш выбор пал именно на такую профессию?
— Когда я учился в консерватории по классу скрипки, понимал, что мне интереснее не сама сцена, которая меня кошмарит (может, меня просто не научили взаимодействовать с ней). Со скрипкой вообще интересно получилось. Когда я приехал в Алматы поступать в консерваторию, меня обокрали, и скрипку увели тоже. То есть я поступал без своего инструмента, но набрал 44 из 45 баллов и прошел по конкурсу. Но у меня был очень хороший педагог в Чимкентском музыкальном колледже — он научил меня заниматься даже без инструмента. То есть я мог визуализировать и играть таким образом. Но мне всегда нравилось делать все своими руками и работать именно с деревом. Я вырос только с мамой, и мне приходилось все делать по дому самому. Также я сразу вижу результат своих действий. То есть моя среда более контролируемая. Этот зал консерватории я обслуживаю уже 20 лет — и не только орган, но и рояли — и всегда волнуюсь, сидя в нем после настройки и слушая инструмент. Только на концерте Михаила Воскресенского (известный в мире пианист. — Прим. авт.) я поймал себя на мысли, что настроенный мною рояль точно звучит неплохо.
— А были казусы на сцене?
— Конечно! Однажды надо было, к примеру, выкатить второй рояль, когда предварительно и речи о нем не было. И пришлось настраивать его уже при зрителях. А настройка инструмента должна происходить при абсолютной тишине. И что удивительно, зрители услышали призыв посидеть тихо, и мы настроили рояль в беззвучном зале. Концерт, правда, задержали минут на 30, но такие стрессовые ситуации бывают.
Еще мы говорили с Аркадием о звуке и его вибрациях. О том, что современная молодежь может потерять слух, если не перестанет пользоваться наушниками, через которые искажается нормальная акустика, если только речь не об открытых, которые надеваются на уши, а не встраиваются в них. Размышляли о методах уборки улиц города и покосе травы, где используется техника со звуковой вибрацией, разрушающей привычную акустику для человека, птиц, животных, насекомых и даже растений. Звук очень сильно влияет на самочувствие всего живого в природе. И потому особенно важно задумываться об этом в больших городах, где звуковых порталов огромное множество. Говорили мы и о душе каждого инструмента, которая реагирует на музыкантов по-своему, поэтому одно и то же произведение может звучать совершенно по-разному. В мире звуков много любопытного, но только в тишине это можно различать и тонко улавливать.