Айдар Ермеков
Моногород «закрыть» — проще простого
Начался массовый исход горняков и их семей. Кто-то из них отправился в те края, где шахты еще работают, а кто-то — туда, откуда не возвращаются. Перенос в 2001 году административного центра Алматинской области в Талдыкорган вдохнул в Текели немного жизни. Шахты, конечно же, вновь не заработали. Но город стал медленно приходить в себя благодаря мелким предпринимателям и так называемым самозанятым. Однако до былого состояния ему еще очень далеко. Хотя надежда есть.
На момент развала Советского Союза экономическое положение Казахстана было не самым плохим. Еще были вполне живы промышленность и сельское хозяйство, а ВВП на душу населения был гораздо выше, чем сейчас.
Переход же на чисто капиталистический путь развития в корне изменил нашу жизнь. Принципы экономического либерализма, навязанные многочисленными заморскими советниками, радостно хлынувшими в наши края из-под «железного занавеса», показались нам куда более привлекательными, нежели объявленная отстойной плановая экономика.
Чужеземные консультанты упорно убеждали правительство в том, что частные структуры управляют экономикой гораздо эффективнее государства. И вскоре в стране была объявлена глобальная приватизация. Наиболее жизнеспособные стратегические и прибыльные активы перешли в собственность иностранцам (в чем, собственно, и был великий смысл всех раздаваемых советов).
Те, что поменьше, оказались в руках местных новоиспеченных богатеев. Ну а те, которые по тем или иным причинам не показались привлекательными, попросту закрывались. Классическая схема развала государственного хозяйства.
Нужно сказать, что на словах закрытие предприятия выглядит гораздо проще, нежели в реальности. Поскольку многие из них были градообразующими, вслед за ними «закрывались» и целые города. Вернее сказать, сами-то города оставались, а вот население их активно покидало. И некогда цветущие населенные пункты с фонтанами и детишками превращались в призраки с пустыми оконными проемами, где впору было снимать фильмы-ужасы.
У города свинца была золотая эра
Один из таких, «постоянно закрывающихся» — Текели.
Он был основан в 30-х годах прошлого столетия, когда в тех местах геологи обнаружили крупные залежи свинцовых руд. Возведение города было объявлено ударной стройкой, а сам он позже получил статус «населенного пункта особого значения» и ежегодно выдавал большой стране изрядную порцию свинца, выплавляемого из добываемых в окрестных горах руд на местном свинцово-цинковом комбинате.
Для того, чтобы понять, насколько велика была эта порция, достаточно сказать, что в годы Великой Отечественной войны каждая седьмая пуля была отлита из текелийского металла.
В эпоху «развитого социализма» на Текели обрушился «золотой дождь». Он занял достойное место на карте индустриализации мировой державы, превратив отсталую и преимущественно аграрную Талды-Курганскую область в частично промышленный регион. Благодаря текелийским ресурсам в областном центре появился аккумуляторный завод — один из трех во всем Советском Союзе. Молодые специалисты стремились получить распределение в Текели, поскольку этот город снабжался товарами народного потребления напрямую из Москвы. Плюс к этому в текелийских гастрономах продавалась лучшая продовольственная продукция, за которой приезжали едва ли не со всей области.
Цветущим и благоухающим Текели был аккурат до 1991 года, когда приказал долго жить некогда могучий и самодостаточный СССР, а мы, попав в зону политической турбулентности, испытали на себе и турбулентность экономическую.
Был мост, теперь его нет
Поскольку параллельные деструктивные процессы тогда начались по всему бывшему Союзу, спрос на текелийский свинец стал катастрофически падать. Промышленные объекты города постепенно приходили в уныние. Затем приехал «приватизационный» премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин и вовсе закрыл все шахты вместе с огромным комбинатом, благодаря которому Текели существовал в принципе. Причем шахты, в которых, по словам оставшихся без работы, спившихся, но еще живых шахтеров, осталось немало руды, были затоплены вместе с дорогостоящим рабочим и, что самое главное, исправным оборудованием.
Затем пошла цепная реакция. Закрыли шахты — закрылся комбинат. Закрылся комбинат — закрылась трикотажная фабрика. Закрылась фабрика — стали закрываться магазины. Пошел исход населения. Половина города уехала: кто — в Россию, кто — в Германию, кто — еще куда.
Кажегельдина ждали, как спасителя. А он все закрыл
— Когда пошли слухи, что наши шахты будут закрывать, люди стали возмущаться потихоньку, — говорит местный житель Иван Лопатин. — Затем прошел слух, что приедет Кажегельдин. К его приезду народ собрался, хотел высказать все. Люди-то ведь думали, спасать он их едет. А вышло совсем по-другому. Нагнали милицию со всей области. Перекрыли все подступы к нему. Он все закрыл и уехал. Все мы в один миг остались без работы.
Оживленный и шумный молодежный городок, некогда бывший на полном московском обеспечении, с этого «исторического» момента деградировать стал стремительно, превращаясь в скучную до зевоты, а порой даже жутковатую провинциально-депрессивную точку на карте страны.
Вспоминая о былом, мы стыдливо замалчиваем подлинные жизненные мотивы той «демократизации» и либерализации, хотя прекрасно понимаем, что западный ветер тех перемен едва не свалил нас с ног окончательно — так, чтобы мы больше не смогли подняться.
Однако Текели не умер. Хотя о том, что жизнь в нем бурлит, тоже не скажешь. Тем, что люди его не бросили, город обязан месту, где он расположен — не где-нибудь в обжигаемой солнцем и продуваемой всеми ветрами степи, а в живописной горной местности с кристально чистой родниковой водой и великолепным воздухом.
Самой природой здесь созданы уникальные условия для жизни. Зимой при обилии снегов тут не шибко холодно. А летом городок буквально утопает в зелени хвойных, лиственных и плодовых деревьев, по ночам обдается горной прохладой, благодаря чему в нем не особо жарко. К тому же через Текели протекают три горные речки, сливаясь в одну. Каждая из них берет начало в красивейших ущельях, в которых стоит побывать хотя бы раз в жизни.
Благодаря своей провинциальности Текели сохранил яблоневые сады. Их до сих пор не порубили, дабы освободить место для дворцовых особняков, как в Алматы. Так что для каждого местного и приезжего тут есть прекрасная возможность полакомиться горными яблочками на полную халяву. А еще здесь море земляники, грибов и прочих даров природы, которые текелийцы с удовольствием принимают и используют по назначению.
Сегодня по зеленым городским улицам уныло передвигаются немногочисленные и преимущественно пожилые прохожие, охотно отвечающие редким приезжим на вопросы типа «как мне найти…». Находясь здесь, невольно погружаешься в этакое ощущение вечного воскресенья, когда все жители взяли, да и махнули за город. В полупустых кафешках, барах и единственном ночном клубе персонал рад каждому клиенту. Те, в свою очередь, глушат тоску водкой вперемешку с великолепным местным разливным пивом (одна из достопримечательностей города).
Пожилых девушек, ведущих любовные переговоры с престарелыми туристами, вы здесь не встретите ввиду полного отсутствия тех и других. Зато сюда любят приезжать парочки из областного центра Талдыкоргана и даже из южной столицы на денек-другой. Подальше от жен, поближе к природе. Наиболее предприимчивые местные жители быстренько поймали тему и понастроили на кредитные деньги небольших гостиниц с саунами, бассейнами и прочими элементами близкого к цивилизованному отдыха.
Персонал даже кое-где говорит на кое-каком английском, что мне не без гордости продемонстрировал хозяин одного заведения, попросив парня за стойкой регистратора выдать пару фраз на языке международного общения. Веление времени, так сказать.
Мост разобрали. Обещали построить новый, но потом...
Хорошо, это жители, а как насчет заботы государства?
В 2012 году Текели был включен в государственную Программу развития моногородов. И в душах мыслящих и читающих газеты текелийцев, отличающих реальную выгоду от пустых обещаний, забрезжил свет. Ведь у их родного города огромный потенциал для горнолыжного и ставшего модным в последнее время экологического туризма. Тот, кто хоть раз побывал в местных горах, не даст мне соврать.
Однако разговоры об этом идут уже не первый год, а какие-либо движения по развитию моногорода пока видны не особо. Понятно, что не мое это дело — подсказывать чиновникам. Понятно и то, что на все это нужна уйма денег. Но у страны вроде как они есть. Иначе не родилась бы Программа.
Хотя кое-какие подвижки, похоже, имеются. Только выглядят они, на первый взгляд, странновато. Вот, например, на втором кордоне построили новую школу на 1200 мест. А домов возле этой школы осталось меньше, чем пальцев на руке. Вот и ходят в нее, по словам местных жителей, всего 60 учеников, потому как остальным 1140 взяться просто неоткуда.
С другой стороны, возможно, школа эта построена на перспективу. А это может означать, что прилегающий к ней район будет застраиваться. И этот факт не может не радовать. Косвенно об этом может свидетельствовать то, что из верхних районов города вниз прокладывают новую канализационную систему. Однако кроме этого пока никаких других предпосылок не видно. И ближайшие, как минимум, лет пять эта школа будет пустовать однозначно.
А еще мост, которым пользовалась едва ли не половина города, в апреле разобрали. Обещали к сентябрю вместо него построить новый. Только вот опять неувязочка выходит: уже за середину августа перевалило, а на месте моста все еще зияет пропасть.
— Деньги, говорят, кончились, — сетуют местные мужики.
Опять же, не мое это дело. Но, дорогие финансисты, экономисты и прочие бухгалтера, если вы не видите на горизонте денег, зачем же даете «добро» на демонтаж? Теперь ведь сами знаете, что ни один экстрасенс не скажет, когда новый мост вместо старого появится.
А местный житель — он покладистый. Он будет молча ходить в обход. И не важно, что это несколько километров. А чиновнику в тех краях вообще делать нечего. Так что нового моста текелийцам, думается, не видать, как минимум, полгода, а то и год.
фото автора, Алматы — Текели — Алматы.