Государева печать
Меняются времена, политические режимы, диктаторов меняют демократы. Соответственно это отражается на "красноте" календаря. Не говорю о таких прописных праздниках прошлого, как 7 ноября или 5 декабря – День сталинской Конституции. Но мало кто помнит, что 18 марта в Советском Союзе отмечался День Парижской коммуны. Дата для историка, конечно, заслуживающая внимания и почтения, но чтобы в этот день ликовал весь народ – такого не припомню. Но поскольку праздник был, должным образом оформлялись классные уголки в школах, ленинские комнаты в армии, вся наглядная агитация на заводах и фабриках. По мне так 18 марта знаменательно более глобальным событием – именно в этот день в 1965 году человек, а им был Алексей Леонов, впервые вышел в открытый космос. А День Парижской коммуны… Почему бы в таком случае не отмечать День восстания Спартака? При желании и "по поручению" наши историки сумели бы вычислить с марксистско-ленинских позиций точную дату этого давнего события. Массовость и патриотичность этого праздника в СССР была бы гарантирована, поскольку полстраны болело за московский "Спартак", а некоторые и за местный, поскольку клубов с таким именем у нас было множество.
Многих, вероятно, удивит, но замечательная дата – 9 Мая – стала праздничной только в 1965 году. До этого День Победы был обычным рабочим днем. И был он, по сути, "профессиональным" праздником – этаким днем фронтовика, как сегодня, к примеру, День бухгалтеров и аудиторов или День дорожной полиции (есть такие, не сомневайтесь). Я рос в славном городе Волгограде, но никогда в детстве не видывал 9 Мая никаких парадов, шествий, салютов и прочей праздничной атрибутики.
А вот когда к власти в октябре 1964 года пришел Брежнев, отношение к войне и фронтовикам сильно изменилось. Даже первый советский юбилейный металлический рубль был выпущен именно к 20-летию Победы. Сейчас он, говорят, большая редкость, а тогда их ходило во множестве. Сохранить для памяти не то что ума – денег недоставало! Рубль был полноценной валютой, и хранить его зазря в голову не могло прийти.
Работа наша такая – по тюрьмам сидеть
После провозглашения независимости в Казахстане вопрос о том, от каких праздников отказаться, а какие праздновать, особенно остро не стоял. Естественно, ушли в прошлое и Великий Октябрь, и все сопутствующие ему даты.
И с профессиональными праздниками разобрались, исходя из нашей специфики. Вот только одно непонятно: почему День памяти жертв политических репрессий – 31 мая – у нас отнесен к профессиональным праздникам. Как и фронтовиков в свое время, числили политических по аналогичному рангу. Можно съязвить по этому поводу: мол, у нас работа была такая – мотаться по тюрьмам да гнить в могилах. Но тут не до шуток. В свое время я пытался выяснить, почему так произошло. Оказывается, для бывших политических зэков попросту нет места в праздничном табеле. Есть праздники государственные, есть религиозные, профессиональные – и праздники, не имеющие государственного статуса: День смеха или День святого Валентина, к примеру. Все – других праздников у нас нет.
Странно все-таки работает бюрократическая машина: там, где не надо, она способна наплодить уйму никому не нужных инструкций и предписаний, а взять и ввести новую графу в табеле о праздниках – "политические праздники" или "дни памяти" – уже нельзя. Это запрещено еще декретом Совнаркома!
Вот горюшко-то какое!
Как ни странно, но День независимости у нас окружен всякими пересудами. Даже не в стане оппозиции, а в кругу самых что ни на есть куликов своего отечества. Мол, это была "запоздалая" независимость, хотя свободы запоздалой, по моему мнению, не бывает. С одним праздником вообще произошло "недоразумение", поскольку исчез он тихо и незаметно – при всей своей политической значимости. Это День Республики, отмечавшийся 25 октября с 1991 года и ушедший в небытие в 2009 году.
История возникновения праздника такова: в октябре 1990 года в республике была принята Декларация о государственном суверенитете Казахской ССР. Это был документ идеологически верный и психологически нужный для того смутного времени, но юридически абсолютно безграмотный. О каком суверенитете можно было говорить, если сам его субъект оставался советской социалистической республикой, при этом в стране сохранялось гражданство СССР, все нормы и приматы Конституции Союза. Опытные юристы прекрасно видели эти нестыковки. Один из разработчиков Декларации депутат Виталий Воронов на заседании президиума Верховного Совета уже тогда предлагал поменять название "Казахская ССР" на "Казахская Республика", но к нему не прислушались. Мол, зачем забегать вперед, нас не так поймут, надо посоветоваться с народом. А чего было церемониться? В те годы было не до церемоний. Взяли же и переименовали Алма-Ату в Алматы без всяких советов с народом. Сделали это чисто технически: в последних строках Конституции 1995 года на русском языке указали: столица Республики Казахстан – Алматы.
И День Республики исчез также "технически": при принятии закона "О праздниках" весной 2009 года депутаты просто "опустили" этот день – будто его и не было. Хотя сделано было это совершенно правильно, поскольку политически День Республики и День независимости – абсолютно равновеликие праздники. Для своего времени был нужен первый, а затем его просто "поглотил" второй. Произносить одни и те же речи, стоять под одними и теми же знаменами два раза в год чуть ли не подряд – это уже праздничный перебор. Сокращая праздник, надо было все просто и внятно объяснить людям. Только и всего.
И вообще, на многие явления нашего недавнего прошлого, связанные с обретением независимости, надо смотреть не из вчерашнего дня, а из сегодняшнего. Но прошлое многим не дает покоя. Особенно это связано со сроками обретения независимости.
Уже в наши дни один известный писатель с укоризной пеняет Назарбаеву: "Не говоря о других, о своей независимости мы объявили с опозданием от киргизов и узбеков на три с половиной месяца. Киргизы объявили о своей независимости еще 31 августа, а узбеки – 1 сентября. А мы до 16 декабря сидели в ожидании долгих три с половиной месяца".
Вот горюшко-то какое! Прямо-таки сидели сложа руки, ничего не делая. Можно подумать, за эти три с половиной месяца киргизы и узбеки так далеко ушли вперед по пути независимости, демократии и процветания, что мы вот уже 20 лет за ними скачем и догнать не можем.
Возвращение Наурыза
Новые праздники с трудом входят в жизнь. Происходит это вовсе не от нежелания населения принимать нововведения и тем более не по политическим мотивам. Над нами довлеют традиции и консерватизм. Так же, как и с переименованиями улиц. Часто сетуют с обидой: мол, по зловредности не хотят те или иные граждане называть новыми именами улицы. Побойтесь Бога, это не так! По мне, так переименуй улицу Курмангазы, в районе которой я живу, в улицу какого-нибудь Иванова, я ее до скончания века буду именовать только Курмангазы.
Так же и с праздниками. В самом ритуале празднования заложено нечто консервативное, долгие годы сидящее в сердце занозой, которую не выковырять никакими декретами. Это – дань традиции. Привык народ праздновать 1 Мая – и все тут. Хотя никто о чикагских рабочих, павших жертвами в борьбе против капиталистов в далеком позапрошлом веке, в эти праздничные дни не только не вспоминал, но и понятия о них не имел. Для всех это был праздник труда, молодости и светлых надежд. Таковым его и сделали и, идя навстречу пожеланиям трудящихся, объявив Первомай… Днем единства народа Казахстана. А по нам, хоть горшком назови…
Но среди традиционных празднеств одно, несомненно, украсило наши будни. Это Наурыз мейрамы. Почему советская власть запретила этот праздник – уму непостижимо. Он не имеет религиозных корней. Мирный, по сути, праздник, связанный с приходом весны, духовной и материальной чистоты, чуждый национальной и конфессиональной принадлежности, вдруг оказался под запретом. Причем запрещали его отнюдь не колонизаторы, а сами же правоверные мусульмане.
По той простой причине, что он был языческим и антисоветским. Дали вам Первомай – и будьте счастливы. Но это не так. Еще Гесиод в своих "Трудах и днях" так описывал праздник весны:
Маленький он, сосунок,
младенческим летам подобен
Ранней весной; ярка и нежна,
еще сил не набравшись,
Полнится соком трава, поселян
услаждая надеждой;
Все в это время цветет;
в цветах запестрел, улыбаясь,
Луг благодатный; но нет еще
в зелени зрелости должной.
Видите, как точно подметил Гесиод. Радуйтесь, но не торопитесь. Придет Первомай – тогда и картошку сажать пора. В России и понятия не имели об этом прекрасном празднике. Помнится, еще пацаном прочитал у Хлебникова стихотворение, которое так и называлось – "Навруз труда", о празднике в Баку и не мог понять, что же это за праздник такой – Навруз:
Городские очи радуя
Золотым письмом полотен,
То подымаясь, то падая,
Труд проходит, беззаботен.
"Труд беззаботен" – точно сказано именно о Наурызе.
Возвращение этого прекрасного праздника связано, несомненно, с именем Узбекали Джанибекова. Он ведал в 1980-90-е годы идеологией в ЦК Компартии Казахстана, но, несмотря на "ЦК", ведал блестяще. Он не был трибуном, его невозможно представить на митингах нынешних патриотов, но он сделал для возрождения культуры казахского народа гораздо больше, чем нынешние говоруны. Он был ироничен и прост. Сидел в кабинете, где некогда сидел Имашев, без всяких башмаков, в вязаных носках (видимо, болезнь сказывалась) и умел вести разговор на все темы. Потом этот кабинет занимали и Кажегельдин, и Сембаев…
Усилий для возрождения Наурыза еще в советское время Джанибеков приложил немало. Скептически он смотрел только на современный мир. Помнится, в мае 91-го года по его просьбе я готовил некоторые наброски к статье о становлении демократии в Казахстане. Рассуждая об оппозиции, я припомнил очень уж понравившиеся слова Анатоля Франса о том, что люди часто собираются перед домом, митингуют и негодуют, не подозревая, что в этом доме никто не живет. Относилось это, конечно, к тогдашней оппозиции. Но Узбекали Джанибекович посмотрел на меня с ироничной укоризной и спросил: "Это что, Анатоль Франс имел в виду ЦК?" Как в воду глядел.
И религиозные праздники к нам возвратились. Праздновать мы умеем, чего уж там. Но не забывайте, что на всем стоит государева печать. Завтра мы можем оказаться в другой стране, с другими нормами поведения. А Новый год все же никто не отменит.