В Китае счет на миллионы и миллиарды
Книга по-своему уникальная, ее нелишне прочесть не только интересующимся соседней страной, но и просто людям мыслящим. О том, что же происходит во властных кругах КНР, нам рассказал сам автор профессор Константин Сыроежкин.
— Константин Львович, в последние годы поток научной и экспертной литературы, что шел о Китае, был «выкрашен», как правило, в светлые тона и содержал позитивные оценки. Отмечались успехи КНР, большие перспективы этой страны… Но все чаще можно видеть обратный тренд в литературе о Китае. Сейчас мы даже не о вашей последней книге (хотя и о ней тоже — с одной стороны, борьба с коррупцией — это благо, с другой очевиден большой масштаб этого явления в КНР). А о базовых тенденциях в развитии современного Китая. Каковы они?
— Не соглашусь с этими тезисами. И не только потому, что не отношусь к сторонникам апокалиптического взгляда на Китай. Но прежде всего потому, что в серьезной литературе всегда присутствовали критические оценки развития Китая. Связаны они с тем, что, как и в каждой стране, в Китае присутствует масса социально-экономических и политических проблем. Но главным является не их наличие, а умение руководства страны реагировать на них. В Китае это делается. Причем не только сегодняшним руководством, но и его предшественниками. Даже сейчас, когда темпы экономического роста упали до 7,5 процента в год, эта цифра не может не поражать. Во-первых, мало какая страна в мире развивается такими темпами. Во-вторых, изменился базовый уровень роста, это уже не миллиарды, а триллионы долларов. Необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что сегодня руководство страны не ставит самоцелью поддержание высоких темпов развития. Наоборот, более актуальным является вопрос о постепенном снижении этих темпов и переходе на новую модель экономического развития. По мнению сегодняшнего китайского руководства, пришло время обратить внимание на качество роста, попытаться сгладить социальные противоречия, дать сотням миллионов китайцев доступ к бесплатному среднему образованию и недорогому здравоохранению, позаботиться о сохранении окружающей среды, снизить расход энергии и сырья.
— В «Охоте на тигров» есть перечень проблем, которые необходимо решать очередному поколению китайской правящей элиты. Среди них, например, упадок общественной морали, высокая степень расслоения общества и консервация этой проблемы, вопросы количественного и качественного роста среднего класса… Как видно, проблемы не сугубо китайские, на постсоветском пространстве, да и не только, они хорошо известны. В чем же здесь собственно китайская специфика?
— А она — в масштабах явления. Когда мы говорим о Китае, то счет идет на миллионы и миллиарды. Как с точки зрения социальных проблем, так и с точки зрения количественных показателей проблем. Хотя, соглашусь — все эти проблемы характерны не только для развивающихся экономик, но и для развитых государств. С моей точки зрения, они порождены процессом глобализации, и в этом смысле — объективный тренд. Главное — своевременно и грамотно реагировать на их возникновение и решать вопрос с их локализацией. В отличие от многих государств в Китае это делается. Причем не только на академическом, но и на политическом уровне.
Главный бич — коррупция в высших эшелонах власти
— Вспоминая работы, описывавшие китайское общество и государство еще 100 и более лет назад, нельзя не обратить внимания, что всегда в них отмечался высокий уровень коррупции как нечто имманентно присущее китайской культуре. Об этом писал французский исследователь Жан Род в книге «Современный Китай» в самом начале ХХ века, об этом же известный австрийский путешественник Эрнест фон Гессе-Вартег — в конце XIX. Иностранцы отмечали, что в Китае «с помощью «рукопожатия»» — эвфемизм взятки — можно добиться всего… Почему эта традиционная проблема так актуализировалась сейчас? За этим стоит политическая подоплека?
— Коррупция в Китае, как и борьба с ней — явления настолько же древние, насколько древним является сам Китай. Судя по китайским письменным источникам, коррупция постоянно сопровождала государственное управление в Китае. И тому есть вполне логичное объяснение. Чиновник в Китае всегда являлся привилегированной кастой и занимал особое положение в китайском социуме, порой стоя выше всяких законов. А потому отношения с ним строились не столько на основе определенных законом норм, сколько на основе неформальных связей. Именно по этой причине понятие гуаньси (отношения, связи) занимало в ментальности любого китайца одно из первостепенных мест. В этом смысле в современном Китае мало что изменилось. Чиновник по-прежнему стоит на вершине иерархической пирамиды.
Главный бич сегодня в Китае ‑ коррупция в высших эшелонах власти. Она является основой для низовой коррупции. Если высшему эшелону позволено все, то почему это не может быть позволено на нижних этажах власти? Именно по этой причине новое руководство КПК и КНР борьбу с коррупцией и разложением решило начать с руководящего звена, и именно по той причине кампания приобрела такие масштабы. Ситуация стала настолько нетерпимой, что новое руководство было готово смириться не только с некоторыми политическими и экономическими издержками кампании «по борьбе с коррупцией и разложением», но и полно решимости искоренить эти явления, невзирая на лица.
Новому составу ЦК КПК пришлось признать очень неприятную для него истину ‑ личные материальные интересы преобладают в настроениях правящего класса. И чтобы восстановить изрядно упавший имидж КПК и ее способности управлять государством, партии необходимо очистить свои ряды. Си Цзиньпин неоднократно подчеркивал: «Коррупция и разложение актуализировались настолько, что способны в конечном итоге погубить партию и государство. Вся партия должна очнуться и начать бить тревогу». Именно усилия по восстановлению морального авторитета КПК, главной составляющей которых и стала кампания «по борьбе с коррупцией и разложением», являются центральным элементом сегодняшнего курса Си Цзиньпина. Это вполне справедливо, поскольку для того, чтобы начать проводить серьезные социально-экономические и в особенности политические реформы, новому руководству необходимо было сначала провести их в КПК и прежде всего — в руководстве КПК.
Не менее значимо и то, что политический режим в КНР переживает острый кризис легитимности, и борьба группировок внутри КПК лишь усугубляет его. Это понимают все, а потому «раскачивать лодку» никто не желает. По этой причине основная задача руководителей «пятого поколения» сводилась к тому, чтобы прежде всего вернуть доверие к КПК и повысить ее способность по управлению государством, что требовало не только изменения «стиля работы», но и серьезной кадровой чистки партии.
Для достижения этих целей Си Цзиньпин параллельно с масштабной кампанией «по борьбе с коррупцией и разложением» использовал и то, что в свое время сделал Мао Цзэдун, который через голову партии обратился к молодежи, заявив, что она является новым поколением, которое должно взять власть в свои руки. Си Цзиньпин апеллирует к представителям малого и среднего бизнеса. Которые в отличие от руководителей крупных корпораций и госпредприятий деньги делали сами, а не за счет госкредитов, и во имя продолжения реформ готовы не только поддержать новое руководство КПК и КНР, но и «сдать» своих бывших патронов из конкурирующих группировок во власти. Для Си Цзиньпина и его команды это открывает широчайшие возможности не только по чистке партийного и государственного аппарата, но и для ликвидации различных группировок и «тайных обществ». При этом сам Си Цзиньпин выводится на роль руководителя, «стоящего над схваткой».
Чиновник должен быть в тени
— Что может быть в современном Китае критерием успешности этой борьбы, кроме больших цифр посаженных и расстрелянных? Кстати, вспомнилось — в последнем своем интервью известный советский и российский государственный и общественный деятель Аркадий Вольский отмечал репрессивный опыт борьбы с коррупцией в КНР как явление, заслуживающее внимания. В Китае эта методика дает системные улучшения?
— Репрессивные меры в наказании проштрафившихся чиновников занимают отнюдь не основное место. Главным образом применяются меры партийного взыскания или административные меры. В суд передается незначительная часть дел. Один любопытный факт — многим из «больших тигров» смертная казнь заменена пожизненным заключением. В чем причина такого «снисхождения», сказать сложно. Скорее всего, это результат внутриэлитного компромисса. Приговор за коррупционные преступления вполне достаточен, чтобы отбить у них желание вернуться в большую политику, но в качестве живых свидетелей будущих процессов (а то, что таковые будут, сомнений нет) они намного полезнее. Кроме того, если бы им были предъявлены все обвинения, то на скамье подсудимых могли оказаться не только знаковые политические фигуры недалекого прошлого, но и те, кто и сегодня занимает посты в высшем эшелоне власти. Видно, пока в планы Си Цзиньпина и его команды это не входит. Наверное, и в этом есть своя логика. Прошедший систему «шуангуй» и досудебное расследование чиновник вряд ли рискнет пройти через эти «круги ада» еще раз. Однако, «отделавшись легким испугом», он прекрасно понимает цену своей свободы, а главное — начинает действовать в строгом соответствии с предписанными правилами. При этом существенно важно, что и без того ограниченный потенциал высококвалифицированных кадров сохраняется.
Имеет место реальная чистка партийного и государственного аппарата от действительно проворовавшихся чиновников, особенно из числа так называемых «руководящих кадров». Главная цель — поддержание среди чиновников и бизнесменов от государства определенного уровня страха оказаться в числе «коррупционеров» и «разложенцев», что способствует повышению уровня эффективности всей системы управления, а при достаточно длительном существовании «подсистемы страха» ‑ формированию политической системы, нетерпимой к коррупции, бюрократизму, формализму, расточительству и роскоши.
Заслуживает внимания призыв Си Цзиньпина вернуться к китайской традиции «трудолюбия и бережливости», а также идея «почета умеренности и позора излишествам». Поскольку контроль за этим осуществляют «народные массы», которые регулярно информируют соответствующие инстанции о замеченных ими нарушениях в поведении чиновников, а главное — вбрасывают информацию (в том числе видео в интернет), сегодня большинство китайских чиновников стараются особо не светиться на публике.
Похоже, что Си Цзиньпином и его командой взят курс на изменение статусной роли чиновника. Раньше они чувствовали себя уверенно на своих постах. А теперь превратились, применяя выражение Мао Цзэдуна, в «бумажных тигров». Кроме того, фактически воссоздана «подсистема страха», наличие которой в условиях отсутствия иных системных сдержек и противовесов позволяет не только «держать в узде» бюрократию, но и направлять ее деятельность в позитивное русло.
