Вадим БЕРЕГОВОЙ
Люди не могут молчать вечно
Надо заметить, что работы у палачей всегда было достаточно. В начале 2000-х в Казахстане к исключительной мере наказания приговаривалось в среднем до 50 человек в год. Из них около 10 получали помилование главы государства. А исполнялись приговоры, по неподтвержденным официальными властями данным, только в Алматы и Караганде.
Нашумевший в свое время американский фильм «Зеленая миля» рассказал о работе палачей, казнящих приговоренных на электрическом стуле, во всех подробностях. Но это художественное кино, где для раздолья мысли режиссера, говоря по другому — вымыслу, нет никаких границ. А в реальности?
Другое кино, но уже документальное «Лица смерти» подтверждает: создатели «Зеленой мили» от жуткой действительности отступили только в мелочах. Но это за океаном. А как у нас?
Информацию о том, как убивали осужденных к смерти в Казахстане до введения моратория, пришлось собирать по крупицам. Высказывания собеседников автора материала порой бывали весьма оригинальными. К примеру, офицер, психолог одного из спецподразделений МВД, на полном серьезе спросила: «А откуда вы знаете, что для казни осужденных у нас не применялся электрический стул?». Честно говоря, не нашелся, что ответить. И правда: откуда мне знать? Может быть, и применялся… Ведь каждый, кто так или иначе был причастен к исполнению смертных приговоров, давал подписку о неразглашении.
Но все же. Люди не могут молчать вечно, так что за достоверность того, что вы прочтете ниже, автор материала ручается. По понятным причинам нельзя назвать ни фамилии, ни бывшей должности человека, с которым удалось поговорить на столь деликатную тему. Наша встреча произошла в одном из областных центров Казахстана, где живет мой собеседник, уйдя на пенсию.
Никого не расстреливали, не предупредив заранее
— Почему информация о том, как приводились в исполнение смертные приговоры, хранится на уровне государственных секретов, тогда как в США казнь осужденных нередко транслируется по специальным каналам кабельного телевидения?
— Почему так поступают в США, я не знаю, но запрет на доступ к любой информации касательно этой темы в нашей стране вполне понимаю. Стоит просто увидеть осужденного после смертного приговора, когда его из зала суда привозят в следственный изолятор и выводят из автозака. На него же смотреть жалко! Нередко конвой его не ведет, а тащит под руки. Представьте себя на месте человека, который понял, что жить ему осталось от силы несколько месяцев… Вы видели когда-нибудь труп человека с пробитой навылет головой? Поверьте, это ужасное зрелище.
— Значит все-таки выстрел навылет…
— Собственно, о процедуре приведения приговора в исполнение я говорить не имею права, но у нас это, то есть, как это делалось, оставляет настолько мерзостное и тягостное ощущение в душе… Достаточно посмотреть в глаза человеку, которого по мрачному коридору ведут на казнь и который понимает, куда его ведут…
— А он понимал, куда его ведут? Судя по публикациям в российской прессе, приговоренным к смерти, дабы с ними не возиться, сообщали о принятом решении прямо на месте казни, когда преступнику на осознание того, что сейчас с ним произойдет, времени оставалось несколько секунд.
— Да чего только не понапишут ваши братья-журналисты, чтобы их читали! По крайней мере, в Казахстане осужденному о том, что прошение о помиловании отклонено или приговор оставил без изменения Верховный суд, сообщали заранее. Нередко за несколько часов до приведения в исполнение, но все-таки заранее. Никого не расстреливали, не предупредив об этом.
— А еще ходили упорные слухи о том, что приговоренных к смерти вместо расстрела отправляли работать на урановые рудники, где они и умирали медленной смертью…
— Опять же, может быть, так было в России, хотя очень сомневаюсь. У нас — нет. Не исключаю, что одна из причин — весьма низкий уровень радиации на наших рудниках. Этот уровень практически не представляет угрозы здоровью человека. А если рассудить логически, то приговоренному к смерти терять ведь уже нечего! Он даже на помилование уже не надеется! Именно поэтому смертников держали в одиночных камерах и никуда из них не выводили, не надев наручников. Причем конвоиры надевали наручники не заходя в камеру, осужденный поворачивался спиной к запертой решетке и просовывал руки в нее. А теперь представьте осужденного к смерти, который не в камере сидит, а работает! Как можно так организовать охрану, что бы он, зная, что все равно через несколько месяцев умрет медленной смертью, напоследок ничего не натворил?..
— Вы, после введения запрета на смертную казнь, остались без работы. Не скучаете по ней?
— Нет. В любом случае я очень рад, что в Казахстане ввели мораторий на смертную казнь. Пожизненное заключение все-таки гораздо более гуманное, человечное, что-ли наказание.
Палачами не рождаются
— Но многие казахстанцы мораторием недовольны, и их вполне можно понять: ведь «заслужившие» расстрел отнюдь не ангелы! Преступник, нередко лишивший жизни нескольких человек, получал, согласитесь, заслуженное наказание. А теперь такие, с позволения сказать, люди сами остаются живы…
— Это понятно, но, по-моему, так с людьми все равно поступать нельзя. Думаю, что мое мнение хоть в чем-то разделяют и те, кто непосредственно исполнял приговоры. Они старались хоть чем-то скрасить последние минуты приговоренного и относились к каждому — без разницы, кто перед ними — максимально корректно. В рамках разумного, конечно.
— То есть не было желания на пинках приволочь осужденного к месту казни и побыстрее его пристрелить, приговаривая при этом: «Получай, сволочь»?
— Конечно, нет! Недаром перед исполнением приговора тот, кто этим занимался, обязательно изучал уголовное дело преступника. Ведь совсем непросто выстрелить в человека, зная, что выстрел будет смертельным, который не то чтобы не сопротивляется, но совершенно беспомощен! Совсем непросто…
— А я-то всегда думал, что палачи напрочь лишены эмоций, они ведь просто выполняют свою работу. Кто же обычно соглашался на роль добровольного убийцы? И в силу каких причин?
— На самом деле приговоры исполняли отнюдь не всегда сотрудники МВД, как думают многие. Это были люди самых разных профессий и убеждений. Подбирали на эту работу исходя прежде всего из потенциальной профпригодности, то есть тех, кому уже приходилось убивать. К примеру, одними из самых «конкурентоспособных» считались «афганцы». Конечно же, перед тем, как допустить кандидата к работе, ему приходилось вести долгие беседы с психологами и сотрудниками МВД. Потом стажировка — работа в группе, обеспечивающей исполнение смертных приговоров. То есть существуют исполнитель и те, кто ему «ассистирует». Каждый из «ассистентов» мог в будущем стать исполнителем. Но бывало и так, что человек, проработавший не один год «ассистентом», так никогда и не становился исполнителем. Обычно в группе всегда был заместитель, который в случае форс-мажорных обстоятельств всегда мог заменить исполнителя. Но не претендовал на главную роль.
— А эти люди — они нормальные? Имеется в виду психически? Или специально подыскивались те, кому, если и не нравится убивать людей, но к этому готовы?
— Я общался со многими и могу заверить — совершенно нормальные мужики. Разве что о работе своей говорить не любят. Да и с кем им о ней говорить? Даже самые близкие люди не имели понятия о том, чем занимается их муж, сын или брат. Что, согласитесь, вполне естественно…
Камера смертников по-прежнему готова…
В стране остались и те, кого в свое время приговорили к смерти, но приговоры так и не были приведены в исполнение. Теперь те, кого приговорили, но расстрелять не успели, до сих пор ждут своей участи. Ведь, если быть точным, смертную казнь в Казахстане не отменили совсем, а лишь наложили на нее мораторий.
А если вдруг отменят и мораторий, приговоры приведут в исполнение немедленно. Среди тех, кому неслыханно повезло, есть потрясающие мерзавцы. Например, банда Копая, убивавшая и съедавшая проституток.
Если же официально отменят смертную казнь, смертники получат пожизненное заключение — наказание, которое теперь стало исключительной мерой. Сколько таковых, вот уже 11 лет находящихся в подвешенном состоянии, в Генеральной прокуратуре сообщить отказались — эта информация для журналистов закрытая.
В следственном изоляторе ДВД Алматы даже издалека отказались показать камеру, где приводились в исполнение смертные приговоры — видимо, это мрачное место осталось в целости и сохранности и в полной готовности к работе — мораторий ведь, как был введен, так может быть и отменен…
фото Талгата ГАЛИМОВА.
